Рыжий - цвет измены

Глава 2

(за 8 лет до описанных ранее событий)

Ладмения, город Тайриль,

девичье общежитие морской академии.

Больше всего на свете я любила… себя. Бабушка так и учила. Давно, еще в детстве: «Люби, детка, себя, а согласные непременно подтянутся»… Иногда у меня получалось. Иногда – не очень. Особенно с подружкой, которая на фоне моей сияющей «самолюбви» слепла для здравости рассуждений:

- А ты знаешь о нем хоть немножко? Хотя бы чуть-чуть? Откуда он взялся, этот бесподобно рыжий и невыносимо красивый?

- А откуда они берутся?

Именно этот вопрос загнал длинноногую Улиану в глухой «раздумный» тупик. На целых десять секунд. А я в это время вновь вспоминала…

Тетради после замыкающего выпускного экзамена потрепанной стопкой небрежно высились с самого края стола. Хотя еще вчера ценность каждой из них была близка к бесконечности. «Лекарствоведение». Предмет - один из основных для будущего целителя, но что-то у нас с ним было не так! Точнее, «кто-то» - преподавательница, красивая молодая брюнетка, госпожа Ольдих. Октавия Ольдих. Может, когда-нибудь мы с ней при встрече и будем общаться на равных по именам, но, не сейчас. А после недавних событий никогда, скорее всего. Так что же случилось?

Я сдала этот экзамен! Я была счастлива. И на этой почве так эффектно выпорхнула из опостылевшей аудитории в дверь, что в развороте залетела в уже знакомые и гостеприимно распахнутые теплые руки. На этот раз их была целая пара.

- Ох, простите. Я думала, это…

- Кто? – в глазах синих бесы буйно выплясывали хоппо-джун.

Я подумала, разглядывая их крутые хвосты:

- А вам какое дело, господин капитан высшего класса?

- И правда. Передавать вас по назначению не намерен.

- Да?

Да оторвись ты от глаз его! Ой. Пушинка на синем мундирном сукне. Прямо на груди. И так пальчиками ее аккуратно и нежно.

- Как экзамен? – за пальчиками моими бдительно проследили, перехватив в объятиях плотней.

- Спасибо. Высший балл, как и в остальных.

- Поздравляю. И на какой корабль предполагается выбор? С высшими баллами вы ведь сами можете выбирать, Мёда?

- Я уже выбрала, господин капитан высшего класса.

- М-м-м?

- Возвращаюсь домой. Моя семья заплатила за всю учебу. Так что…

- Ясно. Вы – вольный целитель.

- В четвертом поколении.

- Солидно. Ну что ж, поздравляю еще раз. И я хотел…

- Кх-ху!

- Октавия? Ты уже освободилась.

И это не я ее по имени тогда назвала. Не я!

- Да, дорогой Бастиан, - неестественно мягко пропела моя бывшая преподавательница и крайне взбалмошный экзаменатор. – Так что отпускай Дарховей и веди меня в корчму, как ты и хотел. Бастиан?

- Приятного аппетита вам обоим… Господин капитан высшего класса, отпустите меня, вас же попросили.

И вот зачем я все это вспомнила вновь?

- Ну и к чему подобные вопросы? Ясно ведь, что его к нашему выпуску прикрепило руководство флота. Проверяет потенциал, отбирает лучших из лучших.

Вот и очнулась моя подруженька!

- Отобрал уже лучшую.

Уля звонко хлопнув в ладоши, ткнула в мою сторону пальчиком:

- А-а! А я вас видела! Да вас все, кто был у двери, разглядели. Как он тебя, а! Будто в вальсе: раз, два, три и в сторонку за арку.

- Уля, - как же с ней тяжело то бывает. – Да я не про себя. Он в корчму с нашей госпожой Ольдих ушел.

- Да и… ну и, - выбилась из парада неистовых разоблачений подруга. – А может, они по службе с ним туда? Хотя, на нашем «Юнце», когда все собрались у мачты, вас встречая, ты видела госпожу Ольдих?

- Да-а.

- И в чем она была?.. Ты на него все время смотрела!

- Было дело, – нехотя признала я.

- Так вот, на преподавательнице нашей бывшей не было под камзолом служебным блузки. Она ж под горлышко и отсутствие заметно сразу.

- А у господина капитана на шее наличествовал свежий hickey.

- Засос? – изумилась Уля.

Я развела руками. Подружка шлепнулась на свою жесткую кровать:

- То-то герой наш гораздо позже появился под фок-мачтой. И спросил сначала у капитана - задохлика. То есть, у Бусниева.

- И-и?

- Кто именно там наверху торчит.

- Угу, - опустилась я рядом с Улей. – А знаешь, что еще?

- Добей меня анатомической лопатой.

- Он не представился. Тогда на мачте не назвал себя, лишь меня заставил по всей форме. А во время флирта так не бывает.

- Медуня, ты, конечно, красавица у нас, такая вся беловолосая и гордая куница. Но, опыта твоего смешного недостаточно для некоторых выводов. Подумаешь, были курсанты лопоухие, парочка, а тут такой… такой… большой весь, взрослый. Да он настоящий!

- Достаточно.

- А я согласен с Улей.

- Зеня!

- Мой ушлый маленький дружок!

Нет, кота пора спроваживать домой. Да только кто посмеет до нашего с ним общего отбытья? Мало того, что он вконец забросил собственную оздоровительную практику гипнотизера-баюна, так спелся с местными лихими поварами. Повара у нас такие, что сами на касатку в море могут в выходной.

- Пр-ривет! – пройдоха, видя мой нещадный взгляд, от открытого окна привычно славировал по подоконнику между горшками с гортензиями, потом прошелся по потертому учебному столу и грациозно спрыгнул на пол. – Медуня, там тебя спрашивали. А точнее приглашали через мое посредничество. Господин капитан высшего класса. Он задержался с вашим уважаемым деканом, госпожой Жордей, у академических ворот.

- А-а!

Она меня оглушит, наконец, как я и предполагала в день знакомства.

- Зеня?

- Постой! А кто-то тут втирал про ужин с женщиной другой.

- Не знаю. Он один был. И сказал, что ждет тебя на набережной у ворот.

И я вопрос тогда, конечно, глупый задала:

- А зачем?

- Гулять, - недоуменно хмыкнула подружка.

- И жарко целоваться, - выдал кот. – Вот только наступи еще на хвост мой преднамеренно! Все бабушке твоей подробно расскажу. А почему, вдруг, целоваться? Да потому что он полыхает весь… как это, чтоб вы поняли про мое уникальное зрение и обоняние? «Ignis cupiditatis».