Рыжий - цвет измены

Глава 7

(за 8 лет до описанных ранее событий)

Ладмения, город Тайриль.

«Мёда, я на тебе женюсь. Через неделю, сразу как вернусь из рейда. А потом мы с тобой уходим на этом флагмане в Чидалию. Всё решено… Мёда, я на тебе женюсь. Всё решено. Всё решено»…

- Ой, мамочки.

Одумываться я начала уже на следующий день. Точнее, утро. Да, сразу как проснулась поутру. Но, на самом выходе из общежития меня поймали вновь и отведя в любимую кофейню всех курсантов, торжественно надели на руку кольцо. Да, то самое, помолвочное. Громоздкое и с бриллиантом в сердцевине лилии. Но, даже если б не его размер, да к хобу его размер - все бы и так осознали смысл действа. Все восемнадцать человек, не считая разносчиков и госпожу Октавию. Впрочем, она дальше распахнутой для сквозняков двери и не прошла. Ну, зашла и вышла. Вышла и… О-ох.

В общем, «одумывание» мое тогда не удалось. Не удалось оно и в модном ателье, и на набережной, где мы вновь, наплевав на публику, самозабвенно целовались. Но, дело дальше не продвинулось. То есть оно внезапно оборвалось, это наше «дело». Бастиан галопом проскакав вниз по лестнице крутой на берег, стремительно разоблачился до элитных узеньких портов и занырнул в стихию. Не очень добрую в тот день! И там, как акула бешеная… как бешеная загорелая акула, пока на башне рядом куранты не пробили пять часов. И я вообще не понимаю, зачем подобные страданья? Ведь я же скоро уезжаю... Ан, нет. Забыла – я не уезжаю. Уезжаю, но, не скоро, не в ту сторону. И… не с котом.

Кстати, пройдоха Зигмунд тоже загулял. Я видела его, точнее его пышный серый хвост в академических кустах. И там была какая-то возня еще, но ломануться следом я не поспешила - не солидно это при господине капитане. Ведь высший класс!

Именно так мой первый день помолвочный прошел. Сознаюсь, словно в жарком и густом тумане.

Последующие пять дней меня атаковали письма и букеты буйно экзотических цветов. Местная модная тенденция – магически поющие букеты. «Мелодия моей любви», «Звенящий звездопад в честь нас», «Морская нимфа ты, а я пропал», «Луна моя»… Меня возненавидели, пожалуй, все курьеры из военного адмиралтейства. Последний, тот, кому «везло» гораздо чаще остальных, не выдержал в конце концов:

- А вы знаете, госпожа, что с места военной дислокации подвалом отлучаться нам нельзя? – и пышные усы свои зловеще так взъершил. Пышные усы у моряков – тоже модная тенденция.

- А вы прямо с дислокации сейчас?

- Я – нет! – и он так рявкнул, что я с букетом от самого порога отскочила.

- Мы! Мы будем снова вместе, я тебя найду-у-у! Не прячься, не беги, упрямая моя, подкараулю-ю!

- «Морская нимфа ты, а я пропал», - тоскливо выговорили мы со взбеленившимся курьером.

Да, хобья сила! Как они мне надоели то все!

- Извините! – истерично затрясла я туго перевязанным букетом. – Заткнитесь!.. Вот. Так, о чем вы говорили только что?!

- О том, что надо отвечать, - пробормотал он глухо и… захлопнул двери.

А ясной полнолунной ночью шестого дня ко мне явился чудный сон. Ну, я так думала вначале - мне явился сон. И в том ночном видении был он. Он пах соленым бризом, солнцем и собой. Таким приятным запахом… И другое слово вертится… родным!

- Родной.

- Сокровище мое.

- Что?!

- Где?

Я села, подскочив на огромно белой и… чужой постели. Бастиан в военной форме и в нахально распахнутом мундире синем, откинувшись на спину, потянулся:

- М-м-м-м?

- Где я?

- В моем тайрильском доме. Точнее, уже в нашем доме. Завтра свадьба. Не переживай, подругу твою и Зеню я предупредил. Модистка платье принесет с утра сюда. Все остальное тоже здесь. А гости еще со стороны твоей…

- Я никого не приглашала.

- Да и ладно.

Мне показалось, или настороженность в его глазах мелькнула? Но, мужчина вскоре улыбнулся беззаботно вновь.

- Бастиан?

- А? Что, сокровище мое?

- Мы никогда с тобой не говорили по душам.

- Мы обязательно восполним все наши… пробелы.

А вот теперь мне не показалось, нет. И от взгляда этого глубокого меня обдал такой знакомый томный жар. Но, он, вдруг, отвернулся. На секундочку всего:

- Тебе здесь нравится?

- Да. Но, ночью окружающее плохо видно.

- Здесь хорошо, поверь мне. Дом в тихой бухте, рядом старый сад.

- Да-да.

- Здесь на длинном мостке такие близкие закаты и рассветы.

- Да… да.

- А к родственникам твоим мы сами съездим. Сразу после Чидалии… Сокровище мое?

- Что?

- А ведь я тебя люблю… Чего ты молчишь? Скажи…

- Да-да. Хм-м… И я тебя, по-моему. Но, разве так бывает, Бастиан?

- Иди ко мне под бок. Бывает, Мёда. С нами ведь произошло. А пока поспи.

- Ты тоже будешь спать?.. Кстати, почему ты так рано домой, в Тайриль вернулся?

- Спи. Все завтра… М-м-м. Как же ты неповторимо вкусно пахнешь, сокровище мое… Всё завтра… Кошка в пятку, когда ж оно уже наступит, это «завтра»?..

«Завтра» наступило тремя осознаниями сразу. И если по порядку, то: я на постели вновь лежу одна, дом Бастиана удивительно огромен, и третье… Третье осознание. О нем подробнее. Хоть сердце до сих пор и ноет, и свербит.

От двери моей спальни по коридору светлому налево спуститься можно было по дубовой лестнице. И я так и сделала, тихо ступая вниз в наброшенном поверх сорочки стареньком своем халате босыми, теплыми еще со сна ногами. И, возможно, поэтому я услышала его. Нет, ее. Если задуматься, я только слышала ее. А он… мне нужно вспомнить по порядку!

Да! Сначала я услышала ее. За кухней в этот ранний час пустой, через хоздверь шел узкий, выложенный желтой плиткой коридор. С одной стороны его была белёная стена и пара окон комнат для прислуги, а с другой – высокие перила. За перилами серел еще притихший сад. А на перилах – синий форменный камзол. Он будто брошен был не глядя, впопыхах. Так и висел теперь вниз рукавом. Я за каким-то перепугом подошла и провела рукою. Холодный. И словно в утренней росе. А после я увидела рубаху. На полу… И вот тогда, за приоткрытой между окон дверью я услышала ее! Да. Тогда. И стон проникновенный женский и всхлипывания и «Милый Бастиан, еще, еще!». А дальше я, не думая, рывком открыла эту хобью дверь… Теперь все верно по проклятому «порядку».