Рыжий дракон: Вечная тема

Глава 5.2

— В мире и Мирах есть вещи, по важнее твоей злости, Фиджи.

Я видела его глаза и ничего кроме. Но теперь это было не два чёрных омута, нет. Скорее те самые факела, мелькающие среди деревьев, с которыми меня искали драконы в лесу. И вокруг так же — темно, страшно, одиноко, вот только я не знаю этих мест. 

— За подобное я имею полное право лишить тебя всего, что имеешь, оставить самой обыкновенной смертной, которая до конца жизни не сможет высечь ни искры из своей души. Ты умрёшь лет через шестьдесят, проживёшь это время как какой-нибудь человек.

Дэниал пропал. Остались только горящие яростью и гневам глаза — два уголька мерцающих в непроглядной черноте. Я не могла сдвинуться с места, не могла вдохнуть. Всё тело сковал первобытный ужас. Я даже не понимала где нахожусь, что происходит, кто это передо мной или что, кто я — тоже не знала. Голос был повсюду, проникал в нутро, будоражил его. Кажется, плакала. Бесстыдно, отвратительно плакала. Прямо как маленький ребёнок, а не некто сильный, способный раздать люлей и постоять за себя. 

— Запомни, Фиджи — если долго вглядываться в Бездну, Бездна начинает вглядываться в тебя. — Показался рот, растянутый в жуткую улыбку и ряд белых, острых зубов. — А если заглянуть во Тьму — останешься в ней на веки. 

Каким-то непостижимым образом до меня всё равно дошёл смысл этих слов и понятий, но места эмоциям уже не осталось. Ужас не мог стать сильнее, не мог усилиться, потому что достиг своего предела.

— Хочешь увидеть Мрак? Хочешь посмотреть в жерло, стоять на краю и слушать?

Я молила всех Богов, всех существ и всё грёбаное Мироздание, что бы Князь остановился. Какой-то далёкой точкой сознания осознала, что левой руке больно и запоздало поняла, что ногти правой впились в неё мёртвой хваткой. Картинка мира зарябила, я было подумала, что кошмар вот-вот закончится, меня просто перебросит, но не тут-то было — всего лишь слёзы.

Кажется, с боку что-то шуршало. Или рычало? Или просто стояло, не сводя взгляда? 

Всё путалось. Те редкие мысли, которые были — проносились в хаосе, мельтешили, путали, выли, обняв себя за плечи. Или это была я? Всё слилось в одну картину из черноты и алых глаз из неё, которые изредка будто вспыхивали искрами. Я? А кто я? Не была уверена ни в чём, кроме того, что не хочу видеть эти угольки. Хочу прикрыть веки, укрыться чем-то и спрятаться от всего мира, дрожать и всхлипывать. 

— Что здесь происходит?! 

Странно, но на долю мгновения я почувствовала себя собой. Той собой, которая с озорством в янтарных глазах рвала яблоки с соседского деревца. Вопль был чем-то инородным, жутко всему происходящему не свойственным.

Меня отпустило резко. Будто по щелчку пальцев — вернулся холодный свет с окна Большого зала, вернулась лёгкая прохлада, которую я до этого не замечала. Я обнаружила себя на коленях, сжавшуюся и дрожащую, с мокрыми щеками и оцарапанными руками. Ладонь, вероятно, из-за чешуи на щеке, руки — ногти. Под последними можно было увидеть остатки кожи. Ужас не пропал, но отступил. Скалился издалека, не решаясь подойти, а я подняла голову. В метре, закрывая меня собой, стояла знакомая рыжая фигура в чёрном кожаном камзоле. Сжатые кулаки объяты жарким пламенем — дохнуло даже на меня, но и сквозь него разглядела побелевшие костяшки. 

— Я. Тебя. Предупреждала. — выплюнула Шара, чуть склонив голову. 

О чём она вообще? Мысли до сих пор не желали укладываться, гудели беспокойным роем пчёл.

— Я не люблю, когда меня обесценивают, — меня передёрнуло от низкого, мужского голоса, — Ты об этом прекрасно знаешь. 

— Вторжение в Сознание — нарушение одного из Законов. 

— Я сам себе закон. И Закон тоже. — нервный, раздражённый выдох. — Я, кажется, три часа назад сказал тебе, что бы ты не высовывалась и пообещал выдергать перья? 

— Попробуй. Рискни. Хочешь, что бы большая часть наёмников, ходящих под твоим сомнительным покровительством ополчилась против или того хуже — отреклась от клятв?

Такое ощущение, что он скрипнул зубами, но всё же промолчал. Сильная волна раздражения, в очередной раз тряхнувшая, и стало легче дышать. Шара взволнованным вихрем развернулась, припадая рядом.

— Ты как? — феникс положила мне руку на плечо.

— Живая и ладно. Мне кажется, в таких обстоятельствах  — это уже достижение,  — просипела я в ответ, силясь улыбнуться, но вышло криво и неуверенно. Надо же, чувство юмора в этом не растеряла. 

Шара облегчённо выдохнула, обернулась себе за спину, потом повернулась на меня и быстро прищурилась. 

 — Там уже давно расцвело. Минут десять  — и в дверь будут долбиться с твёрдым намерением тебя поднять, Харос где-то рядом. Нужно просыпаться. 

 — Уже?  — с обречённостью в голосе спросила я, поднимая на птичку взгляд. По тёплому жёлтые глаза выражали сплошь беспокойство и тревогу. Шара кивнула, а мне пришлось заставлять себя подниматься на дрожащие ноги. Почему-то подумала о том, что Хайло меня убьёт — явно не то состояние, в котором стоит отправляться на первые миссии. 

И оказалась чертовски права, надо сказать! Конечности так не ломило даже после гонений Роберта-Асара по тренировочному залу. Я ощущала себя так же, как после падения в портальном отсеке, а вернее сказать — после пробуждения. Разлеплять глаза было последним, что мне даже могло прийти в голову, но всё же я оторвала голову от подушки и села, массируя виски. Шара обнаружилась рядом, поднялась спустя несколько секунд. Думаю, возвращала душу в тело. Или как там это называется? До меня сейчас только всё дошло в полной мере и поразило, с какой лёгкостью она забралась ко мне в голову. 

— Ну-ка иди сюда, — потребовала девушка, цепляя меня за запястье. От места касания волнами разошлось тепло и становилось постепенно легче.