Рыжий кошмар ректора, или Ведьма поневоле

Глава 17. Ночные будильники

Я открыла глаза, не понимая, что происходит. Комнату заливал яркий лунный свет, почему-то нараспашку было открыто окно, и ночной ветер колыхал полупрозрачные занавески с такой экспрессией, что все постановщики фильмов ужасов обнялись бы и, рыдая, ушли в дальний угол покурить… или повеситься.

Но я на тот момент слишком хотела спать и великолепие момента смогла оценить только в слегка матерных выражениях. Типа, какая… скотина… открыла… окна… и заставила меня проснуться (тут должен идти целый ряд непечатных выражений). Вот уж не думала, что спросонок способна на такое великолепие! Особенно, если учесть, что в нормальной жизни я терпеть не могу материться и вообще являюсь довольно сдержанным человеком. Похоже, придётся признаться себе самой, что магия этого мира будит во мне зверя. Зверя-матершинника, во всяком случае.

Недовольно бурча, я нащупала мягкие тапочки (да-да, милые пушистые тапочки с умильными кроличьими ушками прилагались к мешку с оборочками, в котором я должна была спать) и прошаркала к окну, злобно его захлопнув. Я ничего не имею против свежего воздуха, но не когда под окном кто-то орёт. Вроде уже поздновато для весенних кошачьих концертов.

Захлопывая окно, я не могла не обратить внимание на луну. Вот тут я сразу поняла, что это чужой мир! Луна была раза в два больше, пятна на ней были какие-то совершенно не те, и вдобавок около неё болталась совсем крошечная лунишка размером с апельсинчик. Ух!

Ладно, обо всём этом подумаю завтра. Я ожесточённо зевнула, полуприкрыв глаза возвращаясь к своей милой кровати. И вдруг мне под ноги попался какой-то кирпич, о который я пребольно ударила свой милый нежный мизинчик. К сожалению, эти дурацкие пушистые тапочки совершенно не защищали от подобных проблем.

Я громко заорала, оповещая весь окружающий мир о том, что я не только обладаю шикарным запасом обсценной лексики, но и могу им успешно пользоваться.

А когда их моих глаз перестали сыпаться искры, а изо рта нелестные эпитеты в адрес кретина, который почему-то оставил на полу чугунный котелок (котелок, во имя всех святых! В спальне!), я обнаружила, что прямо передо мной на стене яркими огненными буквами горит надпись: «Помоги!»

Это ещё что за украшение? Я точно помню, что когда я ложилась спать, на стене ничего не было.

– Мимми! – взвизгнула я. – Это что это такое?!

– А? Что? – сонно отозвалось зеркало. – Что случилось? Алиса, ночью нужно спать, иначе ты не выспишься и, возможно, заболеешь.

– Мимми, ты только посмотри на стену! Этого тут не было!

На некоторое время воцарилось молчание, во время которого, как я понимаю, Мимми приходило в себя, оценивало степень порчи имущества, представляло себе, что скажет (и сделает) Багги… и, возможно, накапывало себе сто грамм валерьянки. Не знаю, как зеркало, а вот я бы сейчас от ста грамм не отказалась. Даже валерьянки (особенно, если она настоена на спирту).

– Мимми, – наконец не выдержала я. – Что это?

– Это ужас! – выдохнуло зеркало, пойдя рябью. – Не представляю, что скажет Багги! А это точно не оттирается?

Ясно. Похоже, мы с Мимми думаем в одном направлении.

– Я понятия не имею, как стирать огненные буквы, – буркнула я. – Водой? Но она выльется на мою постель, а мне там ещё спать. Давай я просто занавешу это тряпочкой. Ты не знаешь, может, тут где-нибудь есть лишний гобелен? Олени подойдут. Мишки в сосновом бору тоже, – я с отвращением покосилась на соседнюю стену, где висел гобелен с розовой пастушкой.

– Алиса! – трагично возопило зеркало. – Гобелен подождёт! Но вдруг это настоящий крик о помощи?! Вдруг где-то там одинокая, попавшая в беду, несчастная душа на грани жизни и смерти?! – Мимми всхлипнуло. – Ты даже не хочешь пойти проверить?

– Куда идти? – буркнула я. – Тут нет никаких указаний.

– Помогите! – вдруг явственно провыло что-то в моей комнате, а надпись на стене полыхнула ещё сильнее.

Ага, теперь понятно, что меня разбудило. Вот этот вой. Это точно не могут быть шалости замка, потому что, насколько я понимаю, комнаты преподавателей находятся в новостройке.

– Как тут свет включается? – поинтересовалась я у Мимми.

– Хлопни в ладоши и потребуй, – ответило то.

Я послушно хлопнула в ладоши, и комната озарилась неярким светом непонятного происхождения. Ну хорошо хоть при свечах сидеть не придётся. Твёрдой походкой подошла к столу. Ну уж нет, никуда я наобум не побегу. Вот сначала позвоню Эру и всё выясню.

Полистав книжку под причитания Мимми и жалобные подвывания о помощи, я нашла иероглиф вызова физрука и по возможности чётко воспроизвела его на стекле умного зеркала.

Стекло мгновенно просветлело, и на нём появилась сосредоточенно-серьёзная физиономия Эрихора. Но не успела я обрушить на него ворох своих проблем, как Эрихор заговорил отстранённым тоном, моментально дав мне понять, что нарвалась на местную версию автоответчика.

– Сожалею, что не могу ответить прямо сейчас. Общая тревога по академии. Оставьте вашу руну, и я обязательно отзеркалю вам, как только освобожусь.

Зеркало потемнело, оставив меня в полном недоумении.

Я пожала плечами и вывела на зеркале руну Хонории. В конце концов, она сама предлагала мне обращаться к ней, если что.

С Хонорией мне повезло ровно столько же, сколько с Эром. Никак.

Замогильный голос продолжал умолять о помощи, и я просто всей спиной ощущала полный укоризны взгляд Мимми. Как, интересно, если у зеркал, насколько я знаю, глаз нет.

Я раздражённо накинула преподавательскую мантию прямо на ночнушку, душераздирающе зевнула, буркнув:

– Ну, иду, иду.

Куда идти-то? Чем-то это напоминало тренировку по противопожарной безопасности. А может, у них снова кто-то сбежал? Может, свою кисточку захватить на всякий случай?

Я вышла в полутёмный коридор и практически сразу наткнулась на… привидение.

Не то чтобы я большой специалист по призракам, но отливающая призрачным светом фигура в белом, плавно плывущая в десятке сантиметров над полом и громко звякающая какими-то цепями, навевала на определённые ассоциации.