Рыжий кошмар ректора, или Ведьма поневоле

Глава 18. Проблемы с диетами и ночными похождениями

Передо мной топорщил усы и сверкал зелёными глазищами огромный… кот. Пушистый и здоровенный, но самой заурядной полосато-серой расцветки. Правда, стоял он на задних лапах, изящно драпируясь в полусдёрнутый мной кусок простыни. В передних лапах он нежно сжимал глиняный горшок, судя по белым потёкам, со сметаной. От задней лапы кота тянулась приличной толщины золотая цепочка, которую он поддерживал, накрутив на предплечье (или как это у котов называется?) передней лапы.

– Ты кот? – ошарашенно констатировала я.

– Что, повылазило? – недовольно буркнул этот усатый грубиян. – Я не просто кот, я – Учёный! Известнейший! Магистр фольклора и изящной словесности!

– А! – вдруг осенило меня. – Ректору и тут не того кандидата подсунули! То-то он весь раздраконенный!

– Много ты понимаешь, пигалица! – фыркнул кот. – Да за меня три академии дрались!

– Спорили, к кому тебя спихнуть? – приподняла бровь я.

– Нахалка, – буркнул тот. – А ещё вон мантию надела! Не воспитывают нынче молодое поколение! Я, может, сам кот Баюн!

– И убаюкиваешь вот эту кринку сметаны, – кивнула я.

– Не сметаны, а сливок! – вознегодовал кот. – Стал бы я из-за какой-то сметаны через весь замок тащиться!

– А зачем тащился-то? Что, плохо кормят?

– Конечно плохо! – снова возмутился кот. – Я – потомок самого Тёмного Кота, а они меня на диету посадили! Ты подумай! На диету! Смотри, что от меня осталось! Мех и пух!

Кот поставил кринку на пол и, безуспешно попытавшись втянуть живот, продемонстрировал мне довольно упитанные бока в профиль и фас. Я честно старалась присматриваться, но различий не увидела. С какой стороны ни глянь, кот выглядел одинаково шарообразно.

– А за что тебя на диету посадили? – заинтересовалась я.

– Ну как же! – закатил и так утопавшие в пухлых щеках глаза кот. – Шевелюсь я, видите ли, мало, рёбра не прощупываются! Спрашивается, кто им разрешал меня щупать?! Но нет, подкараулили! И цепь, говорят, скоро порвётся!

– И цепь, как я понимаю, порвалась таки, – я кивнула на драгоценные кандалы, свисавшие с лапы кота.

– Ну… это… – кот попытался спрятать лапы за спину, уронил с громким тяжёлым лязгом несколько витков на пол и огорчённо потёр лапой усы. – Она сама. Совершенно хлипкую цепь выделили! Видно, бюджета не хватает на нормальную. А обещали-то!

– А зачем тебе цепи вообще? Они же тяжёлые и неудобные…

– Ты ничего не понимаешь! – возмутился кот. – Как благородный металл, золото обеспечивает триангуляцию дискретного множества независимых пространств, обеспечивая концентрацию магофольклора в одной точке! Вот здесь! – и кот с умным видом постучал себя по лбу.

– То есть если избавить тебя от цепи, – резюмировала я, – ты превратишься в обычного дворового кота и побежишь орать на крышу?

– Фу, какая ты грубая, – обиделся кот. – Пошёл я. У меня ещё куча дел!

Он подобрал цепи, горшок со сливками и снова накинул на себя простыню.

– Ты меня не видела, я тебя не видел, – буркнул он, с гордостью обходя меня по широкой дуге.

– Слушай, а простыня тебе зачем? – крикнула я вслед улетающему коту.

– Это левитационная простыня, – буркнул тот. – Кстати, её ты тоже не видела. Думаешь легко такие тяжести таскать через весь замок? У меня, вообще-то, лапки! Да, кстати, про порванную цепь тоже молчи!

– Слушай, – возмутилась я. – А ты мне что? Взамен моего молчания?

– Поразительно меркантильные люди пошли! – недовольно зафырчал он. – Не переживай, я тебе пригожусь. За мной желание!

– Три! – начала торговаться я.

– Треснешь! – обозлился кот.

– Я устойчивая, – успокоила его я. – И растяжка у меня хорошая. Три желания. Иначе расскажу Хонории. Почему-то мне кажется, что она этой твоей триангуляристикой заинтересуется.

Кот выгнулся, зашипел и галопом умчался вдаль, роняя капли сливок.

– Будем считать это согласием, – пожала я плечами.

А вот теперь передо мной ребром встала интересная задача: я понятия не имела, куда я попала, и как отсюда выбираться. Нельзя было отпускать кота!

Некоторое время я шла по следу сливочных капель. Но они исчезли перед ближайшим окном, выглянув в которое, я увидела всю ту же луну в небе, мрачный сад внизу и стремительно удаляющееся белое пятно. Чуть сбоку торчала казавшаяся абсолютно чёрной одинокая башня замка. Где-то под самой крышей там горел зловещий оранжевый огонёк в окне, от чего казалось, что башня сверлит меня подозрительным взглядом, мечтая попробовать на зуб. Вернее, на зубец.

– Малютка-привидение улетает далеко-далеко, – хмыкнула я, проводив взглядом кота. – Но обещает вернуться, как только доест сливки.

Мне улететь отсюда не светило. Окно находилось метрах в десяти от земли, и желания сбежать этим путём не возникало. Может, раз я ведьма, то могу летать на метле? Только вот метлу тоже никто не додумался в уголок поставить… Представив себе, что я, кандидат наук, пытаюсь оседлать метлу и галопом скачу на ней по коридору к открытому окну, я пришла в ужас и помотала головой. Я столько не выпью!

Ладно, пойдём дальше. Просто по коридору. Интересно, если покричать: «Лю-уди!» кто-нибудь откликнется? Я имею в виду, нормальные люди. Хомо которые. А не коты с манией величия, и не брауни, склонные к нотациям.

Я брела по абсолютно одинаковым коридорам, тускло освещённым какими-то магическими факелами (во всяком случае, пламя не обжигало, они не гасли, и у меня не получалось вытащить из паза ни один из них). Ночь всё не кончалась, я ужасно устала, хотела спать, и ноги, потерявшие тапочки, просто безбожно мёрзли на каменном полу. В стрельчатые окна по-прежнему заглядывала луна, и мне уже начало казаться, что она ухмыляется мне ядовитой улыбкой.