Рыжий. Рассказ. Часть 5.

Рыжий. Рассказ. Часть 5.

Утром ночные слёзы забылись и всё продолжилось. И всё вроде бы хорошо, но… Она никогда не чувствовала рядом с ним спокойствие, она всегда был в каком-то внутреннем напряжении. Она всё больше боялась его потерять. Сделать что-то не так. Организм всеми силами давал ей знаки бежать! А она, наоборот, держалась за него всё сильнее. Она незаметно для себя перестала быть собой.

Вообще-то, это не нормальное состояние. «Чего боишься, то и случится» – формула работает веками. Нельзя жить с этим страхом, нужно работать с собой, идти к психологу, в конце концов. Но тогда, в начале двухтысячных, психологи казались блажью. Да, и у неё была цель, ради которой она была готова почти на всё. Как же это глупо! Но тогда ей так не казалось. И не попадалась ей, как назло, правильная книга или собеседник. Марина, окончательно, замкнулась на нём, старалась выглядеть счастливой.

Однажды они, как всегда, поехали в ночной клуб с его друзьями. Долго пили, танцевали, курили кальян. Она попробовала кальян впервые и «улетела». Не помнила, как добрались домой, как легли. Ближе к обеду она очнулась, как от летаргического сна с совершенно пустой головой.

Проснулся и Рыжий. Он был подозрительно довольным и весёлым. Пошли на кухню. Пили чай. Он открыл холодное шампанское, что было даже кстати:

– Я хочу выпить за твои слова. Я их долго ждал.

– Мои слова? – Марина с жадностью сделала три глотка. – А какие слова?

– Самые важные. Те что ты вчера сказала на балконе, ночью. Ты что не помнишь?

В его вопросе было столько надежды и скорого безвозвратного разочарования. Марина не могла признаться, что ничего не помнит. «Что я могла сказать? Нужно спасать ситуацию». Она засмеялась:

– Помню, конечно, помню.

– Но это правда? – он подался вперёд.

– Конечно...

– Ты, правда, любишь меня?

«Допилась и докурилась!» – поздравила себя Марина. Она никогда не думала о любви к нему, здесь было что-то другое, но не любовь. Что на неё напало вчера? Но отступать некуда, тем более, смотри как он уцепился за это.

– Да... А ты… меня? – растерянно спросила она.

– «Не нужно, не влюбляйся в меня, я не отвечу взаимностью», – смеялся он, копируя её слова и голос.

– «Но ты же меня не знаешь», – вяло повторила Марина этот диалог наоборот, помня ответ: «Я знаю себя…»

– Я знаю себя! – весело копировал Рыжий.

Четыре – два!

Счёт становился слишком неравным.

– Ты так и сказал вчера?

– Ага!

– А что ты тогда здесь делаешь?

– Это ты здесь делаешь...

– Пойду я, пожалуй, – поставив бокал на стол, поднялась Марина.

– Вечером я зайду за тобой. Нужно в магазин съездить. Продукты все кончились. И убраться бы не мешало сегодня.

Она ушла домой. Мысли съедали её: «Он шутит? Всё не может забыть её нелюбовь? Мстит? А как же ребёнок? Разговоры о свадьбе? Блин! Что делать? Бросить его? Или ну её эту любовь. Ведь и она не любит его. А это пьяное признание. Чушь какая! Без любви надёжней будет их союз. Она его больше, чем любит – она привязалась к нему, он слишком многое ей пообещал. Он пообещал вечную стабильность, опору и защиту, а это больше, чем любовь. К чертям все сомнения и гордость. Вечером, буду вести себя с ним, как ни в чём не бывало. Тем более, у меня есть цель».

Вечер был чудесным. Они поехали в магазин, он закупил много дорогих вкуснятин, рассчитался картой. Дома сам приготовил ужин. Зажёг свечи. Был нежен и весел.

И опять полетели день за днём. Как листки календаря отрывались разноцветные листья с деревьев и уносились гонимые первыми снежными метелями.

Марина с Рыжим стали планировать Новый год. Он предложил поехать в его родной город, встретить праздник с его родителями. А потом – в Италию, в горы. Ох! Италия! Она ещё ни разу там не была, но мечтала о ней так же страстно, как когда-то мечтал о ней Пушкин. Рыжий и здесь всё просчитал.

Они выбрали ей нарядное платье. Ему нравилось смотреть, как она наряжается. Он фотографировал её, любовался, как любуются куклой. Правда, снимки не получались никогда, но сам процесс! В его интерьерах были красивые локации.

Марина посмотрела снова на фотографии из объявления. Увидела себя сидящую на кухонном столе в одной его рубашке, скрестив стройные голые ноги в белых носочках. Лолита! А вот стоит спиной у колонны облокотившись вытянутыми вверх руками, отчего и без того короткое платье задирается до неприличного, оголяя бёдра. А вот на кровати лежит раскинув руки в шёлковой пижамке... Здесь он не выдерживал, бросал фотоаппарат в сторону и кидался к ней…

Он всячески пытался украсить Марину ещё больше. Просил отрастить волосы, сделать мелирование, лунный маникюр, хотя ей нравился французский. И свои блестящие тёмные волосы портить искусственным выбеливанием ей не хотелось, но она хотела ему нравиться больше и не перечила. Она видела подружек его друзей из богатого мира, они все были на одно лицо. В моду входили наращенные волосы, надутые губы, искусственные скулы, ногти. Она боялась, что скоро ему захочется и её «тюнинговать» под общие стандарты красоты. «А в остальном прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!» [1]. Пока однажды…