Ржавая ока

РЫНОК ТЕНЕЙ И ЖЕЛЕЗНАЯ МЕРА

Торговый Стан у слияния Ржавой Оки и мертвого Орлика был не местом жизни. Это был гнойник на теле мертвого города. Скопление грязи, отчаяния и хищной надежды под низким, вечно серым небом. Воздух здесь был гуще, тяжелее: смесь болотной тины, гари от тысяч костров, человеческого пота, гниющей рыбы (если ту добычу можно было назвать рыбой), и сладковатой вони разлагающихся отбросов, сбрасываемых прямо в мутную воду. Гул, слышный с перевала, вблизи обернулся какофонией: крики зазывал, скрип телег с колесами, обмотанными тряпьем и проволокой, лязг железа, плач детей, пьяные вопли, перебранки, и под всем этим – постоянный, назойливый гомон сотен голосов, пытающихся выторговать лишнюю щепотку соли, патрон, кусок относительно чистого брезента.

‎

‎SCHTERBEN вошел в этот ад, как тень. Его угловатая фигура в ржавой броне и противогазе не привлекала особого внимания – здесь хватало своих уродов и вооруженных до зубов психопатов. Но те, кто знал, кто *чувствовал*, отступали в сторону, притихали на мгновение. Кличка шла перед ним невидимой волной: *SCHTERBEN пришел.* Не для торговли. Для чего-то другого.

‎

‎Он двигался неспешно, методично. Его мутные окуляры скользили по примитивным лоткам и навесам. Торговали всем: ржавыми банками с непонятным содержимым, фильтрами для противогазов, сшитыми из тряпок и угольной пыли, самодельным самогоном в бутылках из-под химикатов, обрезками проводов, костяными ножами, тряпьем, пропитанным радиационной грязью и называемым одеждой. И оружием. Много оружия. От заточенных напильников до допотопных, но смертоносных обрезов. И людьми. Слабые, прикованные цепями к столбам, с пустыми глазами – товар. Рабы. Или еда. Для некоторых группировок разницы не было.

‎

‎*Шум. Смрад. Суета муравейника на краю гибели. Они играют в жизнь. В правила. Думают, что договор крепче ствола. Но договор держится на страхе. На понимании, что нарушителя ждет не суд, а... железо. Моё железо. Или чье-то ещё. Но сегодня – моё.*

‎

‎Он заметил его почти сразу. Тень, мелькающую за разваленными ящиками, за спинами толпы. Маленькую, сгорбленную, в грязных лохмотьях. Мальчишку с перевала. Тот шел за ним, как призрак, стараясь держаться на расстоянии, но не терять из виду. Его глаза, огромные в исхудавшем лице, горели лихорадочным смешением страха, ненависти и той же неутолимой жажды. Он видел, как SCHTERBEN остановился у лотка с патронами. Торговец, здоровенный детина с шрамом через глаз и красной повязкой на рукаве (метка *другой* банды – "Красных Кузнецов"), заухмылялся, протягивая ржавую обойму.

‎

‎– Отборный товар, шеф! С "Химмаша", с складов! Гарантия! Десять крысок за штуку или эквивалент!

‎

‎SCHTERBEN взял обойму. Повертел в руках. Патроны были разнокалиберные, некоторые с глубокой ржавчиной, гильзы погнуты. Мусор. Он бросил обойму обратно на лоток. Без слова. Повернулся, чтобы идти дальше. Торговец нахмурился, обида засветилась в единственном глазу.

‎

‎– Эй, мутант зачуханный! Не нравится – не бери, но не плюй на товар! Я тебе не...

‎

‎SCHTERBEN остановился. Не оборачиваясь. Его рука просто легла на рукоять молота за спиной. Этого оказалось достаточно. Торговец проглотил оскорбление, бледнея под слоем грязи. Махнул рукой, отвернулся. Мальчик, спрятавшийся за бочкой, наблюдал, затаив дыхание. *Он их боится. Всех.*

‎

‎*Страх – валюта. Но фальшивую валюту нужно изымать из оборота. Жестоко. Наглядно.*

‎

‎Он двигался к центру Стана, к "Площади Костров" – месту, где сходились основные "торговые магистрали" и где решались споры. Там уже кипела своя жизнь. На импровизированной сцене из обломков бетона два главаря что-то кричали друг другу. Один – представитель "Коптителей", банды с Заречья, известной тем, что их "мясные" запасы были слишком... свежими. Другой – старик с перекошенным ртом, глава "Библиотекарей", торговавших картами, обрывками знаний и, поговаривали, информацией. За ними стояли их люди – туповатые громилы "Коптителей" и худые, нервные "книжники". Толпа зевак окружала их, ожидая кровавого спектакля.

‎

‎SCHTERBEN прошел мимо, не замедляясь. Его интересовало другое. Лоток у самого большого костра. Там торговала женщина. Крупная, дородная, с лицом, когда-то, возможно, красивым, а теперь расплывшимся в вечной ухмылке довольства. Матрёна. Она продавала "чистую" воду. Вода была мутной, с явным осадком, но люди выстраивались к ней в очередь, отдавая последнее. Матрёна славилась "умением договариваться" и имела покровителей среди "Красных Кузнецов". Говорили, ее бочки с водой стояли рядом с протекающими цистернами с "Химмаша". Говорили, что те, кто пил ее воду, умирали медленно и мучительно, но не сразу. Идеальный товар для Стана.

‎

‎*Яд, прикрытый улыбкой. Разрушение, проданное как надежда. Нарушение баланса. Распространение слабости. Заражение стаи. Это требует... коррекции.*

‎

‎SCHTERBEN подошел к лотку. Очередь перед ним расступилась мгновенно, образовав пустую полукруглую зону. Матрёна ухмыльнулась еще шире, показывая редкие желтые зубы.

‎

‎– О-о-о! Сам SCHTERBEN пожаловал! Чистой водички желаешь? Для тебя – особый ценник, дорогой! Всего две...