Ржавая ока

ПЕРВЫЙ УРОК И КОРНИ ПРОШЛОГО

Путь вдоль Ржавой Оки выше Стана был тропой отчаяния. Берег, когда-то, может, и парковый, теперь представлял собой месиво из гниющего тростника, ржавых обломков, завалов строительного мусора и ядовитых луж, переливающихся радужными пятнами. Воздух гудел от насекомых, крупных, с хитиновым блеском, и звенел в ушах от напряжения – здесь каждый шорох мог быть крысой размером с собаку, ядовитой змеей или... чем-то хуже. Радиационный фон зашкаливал, тихий свист дозиметра (редкая роскошь, найденная давно) стал постоянным спутником.

‎

‎SCHTERBEN шел медленнее, чем обычно. Его автомат был на изготовке, мутные окуляры сканировали не только путь вперед, но и периодически бросали быстрые, безоценочные взгляды назад. Туда, где, спотыкаясь о корни и скользя в грязи, брела маленькая фигурка. Мальчишка. Тот самый "пустой сосуд". Его глаза больше не метались в животном ужасе. Они смотрели прямо перед собой, в землю, пустые и бездонные, как два колодца в мертвом городе. Он шел за SCHTERBEN'ом не потому, что хотел. Потому что не мог остановиться. Потому что в той пустоте, что заполнила его после переулка со смертью, не осталось ничего, кроме инстинкта следования за единственной знакомой точкой в этом хаосе – за Железным Человеком.

‎

‎*Тень. Он стал Тенью. Без воли. Без страха. Без имени. Только отражение движения. Опасное отражение. Оно может привлечь хищника. Или споткнуться на растяжке. Или просто упасть и не встать. Сосуд пуст. Но пустота – это потенциал. Для чего? Для Хаоса? Для Порядка? Или просто для смерти? Риск. Но разбить сосуд сейчас... расточительно. Возможно, его можно... направить. Сделать инструментом. Как нож. Как патрон.*

‎

‎Они вышли на относительно чистый участок – бывший причал для маломерных судов, теперь полузатопленный, с покосившимся сараем. И здесь SCHTERBEN остановился. Резко. Тень за ним тоже замерла, едва не наткнувшись на его броню. SCHTERBEN медленно повернулся. Его взгляд под противогазом уперся в мальчишку.

‎

‎– Ты, – прозвучал его голос, сухой, как треск сухой ветки. Мальчишка не вздрогнул. Просто поднял пустой взгляд на мутные стекла. – Идешь. Почему?

‎

‎Молчание. Только свист ветра в тростнике и жужжание насекомых. В глазах Тени не было ни мысли, ни попытки ответить.

‎

‎– Страх умер, – констатировал SCHTERBEN. – Осталось Ничто. Ничто бесполезно. Опасно. – Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до метра. – Ты хочешь быть сильным? Сила – не Ничто. Сила – это Воля. Даже если она направлена только на то, чтобы идти. Или не идти. Выбирай. Сейчас. Идти дальше? Или остаться здесь. Стать частью грязи. Пищей для крыс.

‎

‎Он ждал. Секунды тянулись, как смола. В пустых глазах Тени что-то дрогнуло. Не осознание. Инстинкт. Животный импульс выжить, пробившийся сквозь апатию. Его губы шевельнулись, но звука не последовало. Он сделал крошечный, почти незаметный шаг вперед. К SCHTERBEN'у.

‎

‎*Выбор. Первый шаг. Не к силе. К послушанию. К возможности стать инструментом. Приемлемо.*

‎

‎– Хорошо, – сказал SCHTERBEN. – Теперь ты – Тень. Моя тень. Ты идешь туда, куда я иду. Делаешь то, что я скажу. Молчишь. Наблюдаешь. Учишься. Если ослушаешься – я оставлю тебя. Или убью. Закон ясен?

‎

‎Тень кивнул. Едва. Но кивнул. В его пустых глазах появилась слабая искра – не понимания, а примитивного закрепления: *слушаться – не быть брошенным/убитым.*

‎

‎*Начало. Только начало. Из пустоты можно выковать и оружие, и предателя. Время покажет. Пока... он меньше привлекает внимания, чем кричащий труп.*

‎

‎Они двинулись дальше, оставляя гнилой причал позади. Тень шла чуть ближе, почти вплотную, как щенок, боящийся потерять хозяина в незнакомом месте. SCHTERBEN не одергивал. Пусть привыкает к дистанции. К послушанию.

‎

‎Через пару километров, в месте, где излучина Орлика образовывала относительно защищенную заводь, они наткнулись на неожиданное зрелище. Не руины. Поселение. Огороженное высоким частоколом из заостренных стволов, переплетенных колючей проволокой. За частоколом виднелись не лачуги, а... теплицы. Сделанные из старых оконных рам и полиэтилена, помутневшего от времени, но все же пропускающего свет. Дымок из трубы аккуратного домика из самана и кирпича. И запах... земли. Настоящей, влажной земли, смешанной с запахом травы, а не гнили. Редчайший аромат в этом мире.

‎

‎У ворот, сложенных из мешков с песком и ржавых листов металла, стояли двое часовых. Не бандиты в лохмотьях. Люди в прочной, заплатанной одежде, с вилами и топорами в руках, но без агрессии на лицах. Над воротами висела вывеска из куска фанеры, на которой старательно выведено: "Зёрнышко".

‎

‎SCHTERBEN остановился в сотне метров, за прикрытием полуразрушенного киоска. Тень прижалась к его спине, инстинктивно чувствуя незнакомую обстановку. SCHTERBEN изучал поселение. Мирное? Возможно. Но мирное – не значит безопасное. Мирное часто значит слабое. И привлекательное для хищников. Однако... порядок. Чистота. Теплицы. Это говорило о другом Законе. Законе роста, а не разрушения.

‎