Ржавая ока

УРОКИ ТЬМЫ И КАРТА РАЗЛОМОВ

Полумрак был густым, пропитанным запахом ржавчины, старой воды и теперь – свежей крови. Дергающаяся тушка крысы, пришпиленная к грязному бетонному полу ножом SCHTERBEN'а, наконец затихла. Ее черные, бусинчатые глаза остекленели, отражая тусклый свет единственной "свечи" – тлеющего куска радиоактивного люминофора, вытащенного SCHTERBEN'ом из рюкзака. Его зеленоватое мерцание отбрасывало прыгающие тени на облупившиеся стены, превращая станцию в подобие пещеры первобытного человека.

‎

‎Тень стоял над добычей. Его пустые глаза, не мигая, смотрели на мертвое животное. В них не было ни отвращения, ни триумфа. Было... наблюдение. Как изучают новый, непонятный инструмент. Его руки, худые и грязные, висели вдоль тела.

‎

‎– Подними, – приказал SCHTERBEN. Голос его в замкнутом пространстве звучал гулче, металличнее. – Возьми за хвост.

‎

‎Тень послушно наклонился. Его пальцы, дрогнув лишь слегка, обхватили толстый, лысоватый хвост крысы. Он поднял тушку. Она болталась, безжизненная и тяжелая.

‎

‎– Теперь – освежуй, – SCHTERBEN достал из ножен свой нож, протянул его Тени рукояткой вперед. – Научись снимать шкуру. Аккуратно. Шкура – тоже ресурс. Мясо – еда. Кишки – приманка для ловушек или для рыб. Ничего не выбрасывай. Никогда.

‎

‎Тень взял нож. Его движения были неуклюжими, лишенными сноровки. Он ткнул лезвием в брюхо крысы, слишком сильно. Внутренности брызнули. SCHTERBEN не вмешивался. Он наблюдал. Урок был не в эстетике, а в функциональности и преодолении отвращения. Тень, стиснув зубы (впервые проявление воли!), возился с тушкой, сдирая шкуру клочьями, пачкая руки в крови и слизи. Он не стонал. Не плакал. Его пустота наполнялась действием. Пусть грязным, кровавым, но действием.

‎

‎*Инструмент учится. Медленно. Грязно. Но учится. Первый шаг от Ничто к Функции. Путь долгий. Но начало положено.*

‎

‎Когда жалкое подобие освежеванной тушки и клочья шкуры лежали на куске брезента, SCHTERBEN кивнул.

‎– Достаточно. На первый раз. Запомнил? Каждое движение. Каждую ошибку. Завтра – повторишь. На следующей добыче. Лучше. – Он забрал нож, вытер лезвие о тряпку. – Теперь – разожги малый огонь. Сухие щепки в углу. Используй трут из рюкзака. Маленький. Только чтобы подсушить мясо. Дым не должен выходить наружу.

‎

‎Пока Тень, следуя инструкциям с каменным лицом, возился с крошечным костерком в глубокой нише станции, SCHTERBEN занялся безопасностью. Он расставил растяжки из тонкой, почти невидимой проволоки у единственного входа и у трещины в стене. Привязал к ним пустые консервные банки – примитивная сигнализация. Наблюдал за Тенем: мальчишка справился. Тонкая струйка дыма потянулась вверх, растворяясь в темноте под потолком. Над огоньком затрещали кусочки крысиного мяса, издавая дикий, неаппетитный запах.

‎

‎– Садись, – указал SCHTERBEN на кусок бетона напротив себя. Тень послушно сел, его глаза были прикованы к шипящему мясу. Голод – еще один инстинкт, пробивающий пустоту. – Ты видел "Зёрнышко". Видел Стан. Видел смерть. Это – кусочки. Теперь – целое.

‎

‎SCHTERBEN достал из рюкзака не карту, а кусок относительно чистого картона. Углем от костра он начал рисовать схему. Не географическую. Политическую.

‎

‎– Мир Орла – труп, – начал он, его голос был ровным, как чтение доклада. – Гниющий. На нем живут черви. Группировки. Каждая – своя стая. Со своими законами. Глупыми. Опасными. Знать их – чтобы выжить. Или использовать.

‎

‎Он ткнул углем в центр картона.

‎– **Торговый Стан.** Коробка. Знаешь. Порядок через баланс. Информацию. Торговлю. Сила – в сети. В голове. "Узловые". Не воюют первыми. Но если тронуть Стан – уничтожат. Мертвая зона для открытой войны. Но не для ножей в спину.

‎

‎Он провел линию на юг, к руинам Заречья.

‎– **"Коптильники".** Видел. Мясо. Страх. Их закон – сила стаи и плоть слабого. Глупы. Жестоки. Предсказуемы. Их сила – в числе и жестокости. Слабость – в глупости. Легко разбить, если бить первым и по голове. Но убил одного – жди десятерых. Как тараканы.

‎

‎Линия пошла на северо-восток, к промзоне.

‎– **"Красные Комиссары".** База – руины Тракторного завода. Говорят о равенстве. О "благе народа". Ложь. Их лидеры – "Совет" – живут в бункере, едят консервы. Народ – в бараках, ест баланду из водорослей и крыс. Их сила – фанатизм слабых. Вера в "светлое завтра", которого нет. Идут стеной. Животными. С криками "За Родину! За Сталина!" – как будто это что-то значит сейчас. Слабость – тупое упорство. Легко заманить в засаду. Истребить. Но многочисленны. Как саранча.

‎

‎Тень слушал, не отрывая взгляда от картона. Слова "Родина", "Сталин" не вызвали в нем ничего. Пустота.

‎

‎SCHTERBEN нарисовал крест на западе, в районе бывшего военного городка.

‎

‎Он отложил картон. Мясо на костре подгорало. SCHTERBEN снял его, бросил кусок Тени. Тот схватил его, не боясь обжечься, начал жадно грызть. SCHTERBEN взял свой кусок. Ел медленно, методично, как топливо.