Ржавая ока

КОМА СТАЛИ И ЗОВ СТРАЖА

Крик Тени разорвал утреннюю тишину умирающих очистных, эхом раскатившись по ржавым трубам и зарослям ядовитого тростника. Он кричал до хрипоты, до боли в горле, не зная, услышит ли кто-то в этом гиблом месте. Кровь SCHTERBEN'а, липкая и уже темнеющая, пропитала его одежду, руки, смешалась с собственной грязью и потом. Он стоял на коленях над телом учителя, его маленькая грудь вздымалась от рыданий и нечеловеческого напряжения, которое он только что пережил.

‎

‎*Живой. Он жив. Но... как кусок разбитого железа. Надо... надо нести дальше. В "Зёрнышко". К Айболиту. Только он...*

‎

‎Его молитву услышали. Не с небес. С реки. Из туманной дымки на Ржавой Оке вынырнула лодка – плоскодонка, заляпанная грязью, с двумя гребцами в серых балахонах. "Узловые". Люди Коробки. Их патруль, высланный на разведку после ночных взрывов и странного гула с очистных.

‎

‎– SCHTERBEN! – один из них, увидев знакомую рваную броню и безжизненную фигуру, выругался сквозь зубы. Лодка причалила к берегу в считанные секунды. – Что случилось, малец? Кто его?

‎

‎– "Тени"... – выдохнул Тень, его голос сорванный, но твердый. – Внизу... огромная тварь... Гнездо... Он... он разрушил его. Но... – Он не мог объяснить. Не было слов. Только боль и срочность. – В "Зёрнышко"! К Айболиту! Быстро!

‎

‎"Узловые" не задавали лишних вопросов. Двое крепких мужчин осторожно, но быстро погрузили тело SCHTERBEN'а в лодку. Тень прыгнул следом, не отпуская взгляда от бледного лица за треснувшим противогазом. Лодка рванула вниз по течению, к спасительным теплицам "Зёрнышка".

‎

‎***

‎

‎Айболит, Сергей Федорович, встретил их у ворот. Его лицо, обычно спокойное, исказилось ужасом при виде того, что привезли. SCHTERBEN был не просто ранен. Он был *разрушен*.

‎

‎– Немедленно в операционную! – его голос дрожал, но руки уже действовали с привычной врачебной точностью. Он сам помог нести носилки в чистую, выскобленную до белизны комнату в саманном доме – его импровизированную операционную. Тень хотел войти следом, но Айболит резко остановил его.

‎– Ты – вон. Помойся. Переоденься. Ты весь в... в нем. Я не могу рисковать заражением. Жди. – И дверь захлопнулась.

‎

‎Тень остался в коридоре. Он стоял, прислонившись к стене, глядя на свои окровавленные, дрожащие руки. Руки, которые тащили Железного Человека из ада. Руки, которые теперь были бесполезны. Пустота, которую он победил в бою и при спасении, снова накатывала волной, но теперь это была пустота бессилия. Он медленно сполз по стене на пол, уткнувшись лицом в колени. Тело била дрожь. Не от страха. От сброшенного адреналина. От осознания, что *он сделал все*, и теперь исход – в чужих руках.

‎

‎За дверью царил ад медицинской битвы. Айболит, с двумя своими помощницами – бывшей медсестрой и женщиной с умелыми руками, работал в бешеном темпе под тусклым светом керосиновой лампы и налобных фонарей.

‎

‎1. **Кислотные Ожоги:** Глубокие, разъедающие раны на груди и бедре. Промывание, нейтрализация (чем могли – раствором соды), иссечение мертвых тканей. Плоть шипела и чернела.

‎2. **Рваные Раны:** Плечо (возможно, перелом ключицы, разрыв мышц), бедро (глубокие порезы шипами, риск повреждения артерии). Остановка кровотечения, тугая тампонада, ушивание. Кровь сочилась упорно.

‎3. **Травмы от Удара:** Ушибы, возможное сотрясение, ссадины. Менее критично, но добавляло шока организму.

‎4. **Кровопотеря:** Огромная. Лицо SCHTERBEN'а было цвета мела. Срочно – внутривенное вливание солевого раствора (драгоценный запас), попытка поднять давление.

‎

‎Айболит работал молча, сосредоточенно, лишь отдавая тихие, четкие команды. Его руки двигались быстро, но дрожали от напряжения. Он видел слишком много смерти. Но потерять SCHTERBEN'а... после того, как он только вернулся... Это было бы крушением не только надежды, но и куска его собственного прошлого, куска души, который еще теплился в этом аду. Он боролся не только за жизнь. За память. За того юношу из медколледжа, который мог бы стать великим хирургом, а не ходячим орудием смерти.

‎

‎Операция длилась часами. Тень так и не сдвинулся с места у двери. Он не плакал. Не молился. Он просто ждал. Его глаза были сухими и горящими. Он слушал каждый звук из-за двери – звяканье инструментов, сдержанные голоса, прерывистое дыхание аппарата (самодельный мешок Амбу). Он стал тенью ожидания. Тенью надежды и страха.

‎

‎Дверь открылась. Айболит вышел. Он был страшен: халат в крови и слизи, лицо осунувшееся, глаза запавшие. Он снял очки, протер их трясущейся рукой.

‎

‎– Жив, – выдохнул он, и это слово прозвучало как победа. – Кости... я зафиксировал как мог. Кровотечение остановил. Кислоту... нейтрализовал, что смог. Ожоги глубокие. Раны... тяжелые. Очень. – Он посмотрел на Тень, в его глазах была невероятная усталость и горечь. – Но... мозг. Удар был страшный. Шок... кровопотеря... возможно, микротравмы от того шепота... Он не приходит в себя. Глубокая кома.