С чистого листа

Глава 1

Кирилл

Я в жизни не видел столько лифчиков в одном месте.

А ведь я бывал в женском белье пару-тройку раз. Ещё когда служил, забегал в магазины перед увольнительными — сослуживцы просили привезти жёнам и девушкам что-нибудь «эдакое». Никогда не понимал этого безумия с кружевами, но сейчас, глядя на неоново-оранжевый бюстгальтер, приколоченный к шлакоблочной стене, я начинал скучать по тем безобидным розовым бантикам.

Чашки этого монстра были такими огромными, что в них поместилась бы моя голова. В армейском шлеме.

— Вы издеваетесь. Это твоё наследство?

Денис прошёл мимо меня внутрь бара, даже не оборачиваясь.

— Во всей своей ужасающей красе. Я же говорил — это надо увидеть, чтобы поверить.

Олег, третий член нашей маленькой компании, скрестил мощные руки на груди и окинул помещение взглядом, который я привык читать как «оценка угрозы». — Я вижу, но не уверен, что верю. Твой отец действительно владел этим местом?

— Почти двадцать лет. Выбрал его вместо моей матери, сестры и меня.

Голос Дениса звучал буднично, но я знал его достаточно хорошо, чтобы услышать под этой будничностью старый, застарелый шрам. Он давно зажил, но иногда всё ещё ныл при смене погоды.

— Понятия не имею, какого чёрта он оставил это нам, — продолжил Денис. — При жизни ему было плевать. Но Света и Гриша только что поженились, готовятся к ребёнку, и она не хочет иметь с этим местом ничего общего. С радостью сожгла бы его дотла.

— Не уверен, что она ошибается, — пробормотал я, проходя дальше в тускло освещённый зал.

Стёкла окон были заляпаны чёрной краской из баллончика. В целом это создавало ощущение, будто я снова в зоне боевых действий. Я содрогнулся при мысли о том, что может открыться, если сюда попадёт прямой солнечный свет.

— Это бельмо на глазу, я знаю, — Денис шёл следом. — Но если мы сможем его прибрать, сделать чуть менее ужасающим, то выручим больше от продажи. И покупатель найдётся быстрее.

Я огляделся с отвращением. На дверях туалетов кто-то вырезал ножом «Бляди» и «Говно». Классно.

— Не знал, что ты такой оптимист.

— Нужно немного воображения. — Денис окинул зал взглядом, словно видел не грязные стены и облупившуюся краску, а что-то другое. — По сути, всё здесь можно выбросить. Убираем мерзость, делаем демонтаж, чистим всё, что нужно почистить, и получаем чистый лист.

Олег приподнял бровь. — У тебя сзади припасён самосвал с феями? Потому что потребуется больше, чем демонтаж и уборка, чтобы превратить это в чистый лист.

Я не слушал их перепалку. В голове уже работал расчётчик, привыкший оценивать любую задачу с точки зрения ресурсов и времени. Новый пол, гипсокартон поверх шлакоблока, новый потолок, освещение. Косметика. Но ремонт явно не ограничится косметикой.

Я прошёлся по потрескавшемуся бетонному полу, старательно не думая о том, что могли означать пятна под ногами. Заглянул в мужской туалет. Корыто. Одна кабинка с унитазом цвета авокадо. Уличный патрубок для воды служил краном над треснутой раковиной.

Женская сторона была немногим лучше.

— Туалеты нужно вырывать с корнем, — сказал я. — И, возможно, динамитом.

Я направился за стойку и через распашную дверь попал в то, что когда-то называлось кухней. Длинное, узкое помещение — сплошное нарушение санитарных норм. Дверь сбоку вела на склад. Несколько пустых коробок из-под спиртного валялись в углу. Сама зона приготовления состояла из плиты, настолько покрытой жиром, что она вспыхнула бы от одной искры. Рядом стоял покорёженный стальной стол с дохлыми тараканами и крысиным помётом. Глубокая промышленная раковина и посудомоечная машина, модель которой была древней ещё во времена моей подработки посудомойщиком в старшей школе.

Я вернулся в основной зал.

— Кухню тоже вырывать с корнем. Сколько времени прошло с тех пор, как это место закрылось?

— Лев умер восемь месяцев назад. Мы позволили его бармену продолжать управлять ещё полгода, а потом закрыли лавочку.

— Спорим на десятку, кто-то подкупал санинспектора. Там грязи накопилось больше, чем за два месяца.

Денис начал снимать один из шатких стульев, составленных на столы, но передумал.

— Слушай, это дыра, я знаю. Я просто хочу сделать её чуть менее дырявой. Если это просто уборка и свежая краска — пусть так. Но это проект. Нам нужен проект. По крайней мере, пока мы решаем, чем хотим заниматься теперь, когда покончили с Челябинском.

Я замолчал, обдумывая.

Даже до того, как вступить в морскую пехоту, я не умел просто сидеть на месте. Большую часть года после увольнения я провёл на экспериментальной терапии, работая с ПТСР и тревожностью. Там я и познакомился с Денисом и Олегом. Бывший спецназовец и бывший десантник. Мы вместе прорабатывали свои демонов и заодно обучились на пекарей.

Кто бы мог подумать, что выпечка работает как терапия? Александра Григорьевна — так звали психолога, руководившую программой. Она была гением. Мы стали первой группой её выпускников.

Мне нравилось печь. Это стало для меня чертовским сюрпризом.

Но в конце концов я всё ещё оставался морпехом. Привык к серьёзным физическим нагрузкам. На это место уйдёт чудовищно много работы. Тяжёлой, отвратительной работы. Я не обольщался, что из свиного уха можно сделать шёлковый кошелёк. Но в перспективе заняться чем-то, что принесёт видимый результат, было в этом что-то привлекательное.

Возможно, пара недель работы над этим местом — именно то, что нам всем нужно, пока мы решаем, какого чёрта делать со своей жизнью теперь, когда мы снова гражданские.

Я пожал плечами. — Чёрт, почему бы и нет? Всё равно сейчас у меня нет ничего лучше. Олег?

— Пока мне дадут помахать кувалдой.

Денис усмехнулся. — Думаю, это можно устроить. Пошли к моей маме. Она так рада, что я привёз вас с собой, что сама не своя. Готовьтесь, будете обласканы.

Олег направился к двери. — Я бы не отказался от порции ласки.