С именем ветра

Глава 12.1

Шейн звонил. Много и часто. Но Эм ни разу не сняла трубку. Скорее всего, его номер уже был в черном списке. Ни одно его сообщение не было прочитано, в какой бы мессенджер он ни написал. А писал он во все известные ему мессенджеры. Дверь квартиры никто не открывал ни утром, ни днем, ни вечером.

Она исчезла, это она умела делать на профессиональном уровне.

Шейна с самого начала терзало чувство вины. Он знал, что не пишет ничего плохого, был уверен в своей книге. Шейн с первых страниц не сомневался, что она будет хорошей. Но ему все время казалось, что он поступает нечестно. Стоило спросить разрешения, намекнуть, дать почитать черновик. Но он боялся. Взаимопонимание между ними было чем-то очень ценным, Шейну не хотелось его нарушать. Он опасался, что Миледи не поймет. Шейн успел узнать её, понять её импульсивность.

И поэтому ничего ей не сказал. Хотел, чтобы она увидела настоящую книгу, в обложке, а не этот черновик, который к тому же подвергался исправлениям. И как же он ошибся! Если бы он сказал ей раньше, мягко, аккуратно, то, возможно, всё обошлось бы. А сейчас было поздно. И самое ужасное в этом всём то, что он начал считать Эм своей. По правде говоря, уже давно считал своей. В глубине души он понял это, когда всю ночь ехал из Корнуолла в Лондон, у Шейна было шесть часов ночной дороги для размышления. Он анализировал свою реакцию на её отъезд и глупый порыв, заставивший собрать чемоданы и броситься следом. Уже тогда эта девчонка с длинными вьющимися волосами успела хорошенько обосноваться в его жизни.

А теперь она ушла. Насовсем. Если бы можно было и в этот раз сесть в машину и проехать триста миль ради неё, Шейн сделал бы это. И даже тысячу миль, и две тысячи. Но сейчас их разделяло всего полторы, и они были целой пропастью.

Шейн очень хотел перестать бриться и выходить из дома, но эта злосчастная книга выходила со дня на день, и у него была куча обязательств. Он уже потерял одну часть своей жизни, терять доброе отношение Майкла не хотелось. Шейн каждый вечер стал наведываться в «Мистраль» в надежде хоть издалека увидеть Эм, но и там её не было. По крайней мере, на сцену она не выходила. Подслушав разговоры завсегдатаев, Шейн узнал, что Миледи, которая раньше очень часто либо пела, либо участвовала в танцевальных постановках, как-то вдруг перестала радовать поклонников своим талантом. Одни говорили, что у неё появился бойфренд, другие возражали первым, что бойфренд её бросил.

Обычно, возвращаясь из клуба, Шейн приносил домой дешевое вино, выпивал и падал в кровать. А наутро собирал себя по кускам.

В таком ритме прошла неделя. В один из пасмурных декабрьских дней взгляд Шейна случайно упал на столик возле входной двери. Там всё ещё стояли бумажные пакеты с подарками, купленными в то злосчастное утро. Шейн так и не удосужился их убрать. Взяв пакеты в руки, он хотел бросить их на диван, но что-то его остановило. Насколько Шейн помнил, с рынка он выносил четыре пакета и Эм на плече. Сейчас пакетов было пять.

Шейн сел на диван и стал по очереди вытряхивать подарки. Сначала ничего нового он не увидел, но вот взгляд его упал на угол незнакомой коробочки, выглядывающей из-под яркого розового шарфа, который Эм купила для матери. Точно, она забыла свои покупки, когда убегала от него, и, видимо, не вспомнила о них. Шейн взял коробочку, покрутил в руках, предметы в ней стукнулись друг об друга и издали звон. Он не должен был открывать чужой подарок, но раз Миледи за ним не вернулась, значит, ей не нужно.

Он открыл коробочку и вытряхнул содержимое. У него на коленях оказалась маленькая старинная чернильница с серебреным покрытием и такая же старинная перьевая ручка. Шейн несколько раз моргнул. Он не помнил, чтобы Эм такое покупала. Это был очень хороший подарок, очень личный, выбранный с мыслями о получателе. Такой подарок не купишь кому попало, он нес определенный смысл.

Шейн смотрел на письменные принадлежности и аккуратно водил пальцем по узору на чернильнице. Он мог придумать несколько вариантов, кому Эм купила такое. Но ему не хотелось. Вместо этого Шейн прошел в спальню и одним быстрым движением сбросил с прикроватной тумбы всё, что на ней было. На центр тумбы, как на постамент, он водрузил чернильницу, воткнул в неё ручку. Сидя на кровати, Шейн долго смотрел на композицию, упершись руками в колени, после чего устало уронил голову в ладони.