С каждым ударом сердца

Глава 29. Дана. На пороге

В таком месте ей не приходилось бывать. Изображения на каменных стенах нависали, словно им удалось однажды остановить время. Как минимум, для себя. Как их звали, этих богов? Или зовут? Кто-то еще молится им? Надеется на их помощь, приходит в минуты отчаяния?

Она отвернулась от изображения женщины с черным вороном на плече. Весь ее облик не обещал ничего хорошего. Пожалуй, не стоило заходить в святилище одной, так можно было нарушить какие-нибудь традиции. Она повернула за угол и замерла.

Вот еще одна неожиданность. И сюда она пришла за ответами? Эта фреска сохранилась гораздо лучше других. Если бы свет позволял рассмотреть яснее, можно было бы даже решить, что кто-то нарисовал портрет совсем недавно. Она не удержалась и прикоснулась к стене рукой. Чего она ожидала? Что хотела ощутить? Под пальцами не было ничего, кроме холода. Словно в подтверждение мыслей за спиной нарисованной девушки была сплошная белая пелена. Снег укутывал дома и деревья. Снег падал с неба и взлетал в порывах ветра.

“Почему же ты так спокойна, и что означает твоя улыбка? Ведь за спиной у тебя зима уже захватила все, что можно. Кого ты видишь перед собой, к кому спешишь, ступая босыми ногами по льду? Возможно, мне удастся узнать когда-нибудь”.

На мгновение ей почудилось, что девушка с фрески кивнула ей, словно подтверждая реальность исполнения в этом месте любой, самой странной мысли.

– Молодой хозяин усадьбы часто проводил время у этой картины. А мы всегда надеялись, что это всего лишь легенда.

Дана обернулась. Старик в светло-зеленой накидке подошел совершенно неслышно и теперь вглядывался в образ так внимательно, будто видел его в первый раз.

– Что ты хотела спросить у меня, Девона? Некоторые считают, что люди своими поступками могут изменить предсказанный ход событий. Все они получают ответ очень быстро, иногда даже не успевая этого понять.

Она, хмурясь, пыталась уловить смысл услышанного. Холод камней, кажется, проникал до самого сердца. Здесь, среди каменных сводов, чувства умирали, и совсем непросто было подобрать слова.

– Мне кажется, эта картина отличается от других. Вы не знаете, кто здесь изображен? И когда?

Ей вдруг пришло в голову, что какой-то художник мог тайно использовать стену святилища для того, чтобы запечатлеть портрет из галереи. Дана прошептала эти слова, не ожидая получить ответ. Она пыталась убедить саму себя в том, что это просто совпадение. Возможно, старик не расслышал ее вопроса или просто решил, что ответ не имеет значения, и слова, которые он произносил, скажут ей значительно больше.

– Драконы вернутся в наш мир. Возможно, они и не покидали его. Огонь, твой огонь прекрасен. Ты знаешь, я всегда пытался убедить других, что это просто цвет волос. Но это была ошибка. Здесь все имеет значение. Но и они были неправы. Совсем не этого должны бояться хозяева магии. Они должны совершить правильные поступки, иначе вряд ли их спасет даже чудо.

Друид говорил, время от времени склоняя голову, словно пытаясь убедить сам себя. Колеблющийся свет от факела мешал различить черты лица. Дана лишь чувствовала, как нечто в ней тянется к этому человеку, но он изо всех сил старался отгородиться невидимыми, но крепкими барьерами.

– Мне это уже не нужно. Другие… жаждут и боятся. А я, я просто мечтал увидеть… И все-таки как это прекрасно, с каждым вздохом, с каждым ударом сердца, даже с трепетом этих прекрасных ресниц.

Старик оперся на свой посох. Лепестки на его груди мерцали и переливались зеленым и черным. Искры прятались в гранях кристалла.

– Я просто надеюсь, что ты постараешься быть более милосердной к людям. Что бы они ни хотели попытаться сделать.

Друид некоторое время смотрел куда-то над ее плечом, словно ожидая от девушки какого-то знака, подтверждения или обещания.

– Скажи, твоя ветвь все так же полна силой жизни, как и в тот день, когда ты ее получила?

Ее ветвь? Могла ли она сказать, когда заглядывала в ящик? Девушка медленно покачала головой. Холодная капля упала с потолка, заставив ее вздрогнуть и поежиться.

– Кровь дракона порождает и отнимает жизнь каждым ударом сердца. Предугаданная несет собой и жизнь, и смерть. Но в мире уже есть и то, и другое. Так уж он создан.

Старик подал ей факел, развернулся и направился к выходу. Ей хотелось вместе с ним вернуться к солнечному свету. Но, может быть, еще один взгляд поможет понять тайну, заключенную в рисунке? Она коснулась протянутой, словно прямо к ней, ладони. Теперь краска под подушечками пальцев уже не казалась такой холодной.

“О чем Реган думал здесь, у этого портрета? И какие мысли кружились у него в голове, когда он внес меня в свой дом там, на острове? Какие мысли его посещали, когда мои волосы стали менять свой цвет?”

Больше ей нечего здесь было делать. Она кинула последний взгляд, уже уходя. Огненный ореол вокруг спокойного лица придавал белому безмолвию фрески какое-то особое солнечное свечение.

“Может быть, она знает, куда идет?”

На улице Дана вдруг поняла, что даже не спросила имени странного старика. Надо будет это исправить. Может быть, Дар поможет.

Ее страж стоял и беседовал с двумя другими друидами. Эти люди были очень похожи на встретившего ее священника, только лица прятались в тени капюшонов с зеленой каймой.

Подойдя, она машинально взяла мужчину под руку. Поза жрецов не изменилась, они не поприветствовали ее, не пытались хоть как-то проявить свое отношение к появлению гостьи хозяев поместья. В затянувшейся паузе Дана обратила внимание, как побелели пальцы, сжимающие узловатые посохи. Ей было неудобно рядом с этими людьми. Физически неприятно. Она вдруг почувствовала головную боль.

Дар отреагировал мгновенно.

– Идем. Идем отсюда скорее.

Она смогла только кивнуть. В голове все кружилось, и ноги, не желая идти, подгибались и цеплялись за каждое самое мелкое препятствие.

– К воде. Скорее, к пруду.

Она почувствовала, как с другой стороны ее подхватила женская рука. Попытавшись сосредоточиться, она сквозь внезапно хлынувшие слезы едва различила лицо Тины. Чуть дыша, Дана позволила провести себя несколько десятков шагов.