С Кирой и без нее

2.

4 сентября

День начался с того, что ко мне подошла Соня. Она сказала:
-Привет, Максим.
Когда она называла меня полным именем, это всегда означало, что она что-то задумала. Я тоскливо огляделся, но Сырника нигде не было.
-Привет, Софья, - я решил отзеркалить ее фразу.
Лицо девушки ничего не выражало. В смысле, совсем ничего. Даже спокойствия или безразличия. Просто непроницаемая бледная маска. Настолько бледная, что даже серость ее глаз на этом фоне казалась одним из цветов радуги.
-Я просто хотела позвать тебя прогуляться после уроков, - отчеканила она, пристально глядя мне в глаза, - как ты на это смотришь?
За спиной у нее мелькнул знакомый пухловатый силуэт. Я присмотрелся и понял, что Сырник замер в паре метров от нас и с интересом наблюдает за происходящим.
Я пожал плечами.
-Можно...
Соня больше не произнесла ни слова. Лишь кивнула, тряхнув косичками, и, не так и не меняясь в лице, развернулась и ушла. Я печально проводил ее взглядом. Интересно, когда-нибудь мы сможем окончательно разорвать эту жалкую нить между нами?
Сырник приземлился рядом.
-Что, снова не дает покоя? - спросил он. Тихо, чтобы Соня не услышала, но она бы и так не услышала - в классе стоял шум.
Мой взгляд, скользивший по помещению, сам по себе отыскал Киру. Она сидела на подоконнике и наматывала белокурый локон на палец. А вокруг нее толпились сразу несколько мальчишек, и, словно кучка павлинов, пытались урвать себе хотя бы частичку ее внимания.
-Тебе нужно найти в себе жесткость, чтобы это закончить, - сказал Сырник. Словно бы я и сам этого не понимал, - раз и навсегда.
-Тебе-то легко говорить, - мрачно отозвался я, все так же глядя на Киру. Меня почему-то подбешивало, что вся эта развеселая гоп-компания так усердно вьется вокруг нее, - но у нас ведь с ней особые отношения. И всегда были. И ты это знаешь.
-Осооообые отношения, - протянул Сырник, - эти особые отношения уже давно закончились. Сейчас от них остался только труп, в который вы зачем-то усердно тыкаете палкой.
Я фыркнул, наконец, отводя взгляд от новенькой. Как раз в эту секунду раздался звонок на первый урок.
-Если я переживу эту контрольную, то раз и навсегда уверую в чудо, - драматично произнес Сырник. У него всегда была тяжко с геометрией, - ты ведь мне поможешь?
Если честно, мне сейчас было не до трапецией с параллелограммами. Но я ответил:
-Конечно, помогу.

Контрольную мы с Сырником оба завалили. Это стало понятным еще до того, как пришло время сдавать тетради. Из пяти задач я успел решить только три, Сырник с моей драгоценной помощью - тоже. В общем, выше тройки нам не светило, и даже она была нам совсем не гарантирована.
Настроение у меня в связи с этим было совсем неважнецкое. Еще и ситуация с Соней не давала покоя. Как назло, я весь день раз за разом встречался с нею взглядами. Тогда мы синхронно отводили глаза, но урон был уже нанесен. И с каждым таким случаем на сердце моем все сильнее и сильнее разрастался какой-то болезненный нарыв.
Я бы, наверное, предпочёл никогда ее больше не видеть. Но для этого нужно было отучиться бок о бок еще целый год. Да что там, она ведь мне сама однажды сказала: "Надеюсь, мы, выпустимся, и я тебя больше никогда не увижу". От Сони, которая всегда умела скрывать свои чувства, слышать что-то подобное было особенно непривычно.
Сколько уже тянется вся эта ситуация? Я почувствовал странный холодок в груди, когда понял, что прошло уже два года.
А еще была Кира, и Кира тоже не давала мне покоя - но уже по совсем другой причине. Во время классного часа я, как это не раз со мной случалось, бездумно делал какие-то наброски на тетрадном листе. Настолько погрузился в себя, что даже слегка вздрогнул, когда Сырник восхищенным шепотом произнес:
-Круть! Зря ты все-таки бросил художку.
Тогда я обратил внимание на то, что я, собственно, рисую. Вернее, кого. Тут же вырвал листок и скомкал его.
-Жаль, - прокомментировал Сырник, - очень красиво получилось.
После уроков мы с Соней вышли на улицу. Стояло бабье лето. По налитому теплотой воздуху плыли людские голоса, машинные гудки и другие звуки большого города.
Я чувствовал себя до ужаса неловко и был уверен, что она тоже. И виною этому было то, что случилось между нами ровно год назад. То, что никак, ни под каким предлогом не должно было случиться. То, о чем знали только мы вдвоем. Даже Сырник об этом не знал.
Мы шли молча. Глупо было пытаться поддержать какую-то непринуждённую беседу, и уж тем более, делать вид, что оба этой беседой наслаждаемся.
-Зачем тебе это? - наконец, спросил я, не в силах больше катать в голове собственные тяжелые мысли.
-Что именно? - бесцветным голосом отозвалась Соня.
-Зачем тебе эта прогулка? Зачем тебе я? Зачем тебе время, проведённое вместе? Мы ведь уже даже не пытаемся делать вид, что все также, как и прежде.
-Знаешь, - наконец, произнесла Соня после долгого молчания, когда я уже начал думать, что не дождусь ответа, - мне порою кажется, будто я вишу над пропастью. И все, что меня удерживает - это тонкая веревка. И она врезается в мою кожу, и это очень больно. Но ведь если я ее отпущу - то упаду.
Впереди как раз замаячил спасительный вход в метро.
-Но и ты, - вдруг сказала Соня с неожиданным вызовом в голосе, пусть и едва заметным, - ты ведь тоже мог бы это все закончить. Но ты этого тоже не делаешь.
-У меня не хватает совести причинить тебе такую боль, - честно признался я.
-Ты влюбился в эту Киру.
Меня словно током ударило. Я замер. Посмотрел на Соню. Та тряхнула головой, и на лицо ей упали косички. Я вспомнил, что когда-то я заплетал их ей. Когда-то очень и очень давно. В прошлой жизни.
-С чего ты?...
Я запнулся, так и не договорив. Неужели так заметно, что Кира и в правду мне нравится?
Соня, словно уловив ход моих мыслей, сказала:
-Ну, я это вижу. Другие не видят, не бойся. А я вижу.
Да, она всегда была такой. Сколько я ее знал, а знал я ее очень давно. Молчала и смотрела своими серыми глазами, и все видела, и все понимала.
Ничего не скрыть.
Соня глядела на меня ждала. Ждала, что я опровергну ее сомнения. А я бы и рад - но слова застряли в горле.
-Я знаю ее всего четыре дня. Я ни разу не разговаривал с ней, - сказал я, наконец. И тут же понял, что зачем-то оправдываюсь. Был ли я виноват перед Соней на самом деле? Я не знал в ту секунду и до сих пор не знаю.
-Сколько нужно человеку, чтобы влюбиться? - ответила она, едва шевеля обветренными губами, - мне в свое время потребовалась одна секунда.
И она развернулась и пошла прочь. Я проводил взглядом ее тонкую фигурку.