С Кирой и без нее

Интерлюдия 4. Кира

15 сентября

Кира с Максом сидели на подоконнике, и он рисовал ее портрет. А она смотрела за тем, как ловко его руки управляются с карандашами. Ей это казалось почти магией.
Он был так увлечен процессом, что казалось, ничего другого для него в этот миг просто не существовало.
И даже в те секунды, когда Макс смотрел на нее, чтобы поймать образ и потом перенести его на бумагу - даже в те секунды его взгляд был взглядом художника. В том смысле, что с тем же успехом он мог бы смотреть на яблоко или на дерево, которые точно также собирался нарисовать.
И когда она ловила на себе его взор, какое-то странное чувство рождалось в ее душе. Странное и до крайности противоречивое. Кире вмиг становилось холодно от этого безразличного, отрешенного взгляда; и, в то же время горячо от того смутного и едва уловимого, что как будто бы крылось за этой отрешённостью.
А еще ей было жалко, что вот, сейчас прозвенит звонок, и большая перемена закончится, и Максим, наверное, не успеет дорисовать.
Тогда она сказала:
-Покажи, что получается.
-Я еще не дорисовал. Нельзя показывать, пока неготово. Иначе не получится.
Кира улыбнулась:
-Это такое суеверие у художников, да?
-Это у меня такое суеверие.
Она заметила, что Максим как-то вдруг насупился и помрачнел. Может быть, она что-то сказала не так?
Но мысли об этом тут же вытеснила дурнота - это очередная бессонная ночь, как обычно и водится, дала о себе знать в совершенно случайный момент посреди дня. Картинка в глазах поплыла куда-то в сторону, стремительно уплывая прочь от Киры.
-Кир, что с тобой? - услышала она голос Макса. Такой далекий, как будто доносился до нее через сотни световых лет.
А потом все встало на свои места. Несколько секунд понадобилось Кире чтобы понять, кто она, где находится, и кто сидит перед ней.
-Кир, - осторожно повторил Макс, - все хорошо?
Его пристальный внимательный взгляд был прикован к ней.
Она слабо улыбнулась.
-Все в порядке. Не переживай. Просто не выспалась.
-Иди-ка ты домой, в таком случае. И отоспись.
-Ты так не хочешь меня видеть? - попыталась отшутиться Кира.
Но Макс был непробиваемо серьезен.
-Я не хочу, чтобы ты грохнулась в обморок прямо на уроке.
"А что, быть может он и прав, - подумала Кира, - может быть, если не получается заснуть ночью, то получится днем".
И она уже решила было согласиться с Максом. Но в его синих глазах плескалось столь твердое желание убедить ее в своей правоте, что Кира решила не портить ему сладость победы собственной капитуляцией.
-Ну не знаю... - неуверенно произнесла она, - сегодня контрольная по биоло...
И тогда он сделал то, что она и хотела, чтобы он сделал.
А именно: крепко взял ее за руку и потащил за собой.
Она была не против. Только сказала:
-Обещай, что дорисуешь потом.
И он ответил:
-Обещаю.
Тогда она окончательно успокоилась.
Макс подвел Киру к Валентине Семеновне, что, в обнимку с горой тетрадей, уже успела войти в класс.
-Валентина Семеновна, Кира плохо себя чувствует. Ей надо домой.
Биологичка степенно развернулась и внимательно посмотрела на ребят.
-Что, прямо так плохо? - с лёгким подозрением спросила она.
Кира, задействовав весь актерский талант, изобразила печального и глубоко больного человека.
-Очень плохо. Она сейчас в обморок грохнется. Прямо тут. – ответил Максим.
Тогда Кира добавила еще чуточку экспрессии.
-Не надо на моих уроках в обморок грохаться. Ступай домой, Кира, так уж и быть. Тебя родители заберут?
-Я маме позвоню.
-Хорошо, - учительница перевела взгляд на Макса, - а ты, Ковалев, что, теперь ее официальный представитель?
-С сегодняшнего дня, - с готовностью ответил Макс.
Тогда Валентина Семенна хмыкнула и отвернулась. Макс посмотрел на Киру и выпустил ее ладонь, и она мигом почувствовала легкий укол грусти.
-Тебя проводить? - спросил Макс.
Она, конечно, хотела, чтобы он проводил. Поэтому сказала:
-Нет, не стоит.
-Ладно. Тогда хоть напиши, как до дома доберешься.
Она улыбнулась:
-Обязательно.

Никакой маме Кира, конечно, звонить не собиралась.
Вместо этого она просто спустилась на первый этаж и, пройдя мимо дремлющего охранника, вышла на улицу. Подставила лицо прощальным солнечным лучам - уже через пару дней должна была начаться устойчивая непогода.
Она вдруг вспомнила, как рука Максима порхает над листком бумаги. Как из разрозненных штрихов, случайных казалось бы взмахов карандаша, рождается что-то цельное; что-то, чего совсем недавно не существовало. Что-то, так похожее на нее.
"Классно, наверное, уметь делать что-то творческое, да еще и так хорошо" - размышляла она, идя к метро. Сама Кира в пятом классе занималась бальными танцами, и вроде как у нее даже неплохо получалось. Но потом случился очередной переезд, ту танцевальную школу пришлось покинуть, а в новую идти она уже не захотела. На этом все и закончилось.
И вдруг, сама не отдавая себе в том отчета, она сделала па, вскинув вверх руку и крутанувшись вокруг своей оси. Потом еще раз, и еще. Наверное, прохожие в ту секунду пялились на нее, как на сумасшедшую. Но ей было все равно. Что-то давно забытое пробуждалось в ней, и она пока не могла понять, что именно.
Но точно знала, что как прежде теперь уже никогда не будет.