С Кирой и без нее

Интерлюдия 6. Кира

24-25 сентября

Когда Кира вернулась домой после школы, снаружи было темно, а внутри - пусто. На кухне она нашла записку от родителей: "Мы ушли на спектакль. Будем поздно".
Она прошлась по каждой из комнат все еще не ставшей для нее "своей" квартиры. Позажигала повсюду свет. Вернулась на кухню и вскипятила чайник. Заварила лапшу. Достала из рюкзака записку и положила перед собой.
Записка была короткая и от того еще более интригующая. На листке клетчатой бумаги корявыми нестройными буквами было выведено: "Приходи завтра после уроков в актовый зал. Я хочу кое-что сказать. Не могу больше держать это в себе".
Кира несколько раз перечитала написанное, словно там вдруг могло появиться что-то еще, прежде ею незамеченное. Эту записку она нашла у себя в рюкзаке, вернувшись в класс после перемены. Отправитель, разумеется, оставался неизвестным.
От любопытства все внутри зудело. Кира напрягла память: где бы она могла раздобыть образцы почерка кого-то из одноклассников?
По всему выходило, что нигде. Если только завтра украсть стопку тетрадей из учительской, а потом сидеть сверять в Кармане с фонариком в руке.
Идти или не идти?
Кира аккуратно разгладила успевшую слегка помяться записку. Потом встала и принялась решительно кипятить чайник.
"Да ну его, - решила девушка, - кем бы он ни был. Если чего-то хочет, пусть подойдет и вслух все скажет сразу. А вот это все с записками - это как-то несерьезно".
И твердо решила, что, конечно, никуда не пойдет. С чего бы вообще она должна куда-то идти?
Однако, все оказалось не так уж и просто. Весь следующий день любопытство подтачивало ее, как вода подтачивает камень - по чуть-чуть, зато с завидным упорством.
Кира скользила взглядом по мальчишеским профилям и затылкам, гадая, кто из них мог бы быть отправителем загадочной записки.
Ночью ей опять не спалось, и сомкнула глаза она только под утро - теперь последствия двухчасового сна сказывались во всей своей неотвратимости. Несколько раз они с Максом пересеклись взглядами, но тот и бровью не повел. Хотя Кира прекрасно знала, о чем он думал.
На третий раз она ободряюще улыбнулась ему. Но Макс, увидев это, как-то наоборот помрачнел, и отвернулся, и больше они глазами не сталкивались.
Тогда она почти на сотню процентов уверилась в том, что это он.
Не то чтобы прежде Кире не доводилось получать любовных записок - напротив, происходило это даже с завидной регулярностью, начиная, наверное, класса с четвертого. Но были это, преимущественно, разные криво написанные (или и того круче, содранные у какого-нибудь Пастернака) стишки либо целые простыни выведенного дрожащей мальчишеской рукой текста, к концу которого автор сам начинал путаться в собственных мыслях. Здесь же все было предельно по-деловому. Приходи, надо поговорить. Сразу видно, человек знает, чего хочет.
Очень похоже на Макса, если честно.

В конце концов, после уроков Кира явилась в актовый зал. Там было пусто - пустовало каждое из кресел, пустовала сцена. Кира даже подумала, что таинственный ухажер испугался и решил слиться в последний момент.
Но она решила все-таки дать ему десять минут. Села на краю сцены и принялась болтать ногами, прислушиваясь к шуму дождя за окном.
Уже через пару минут она поняла, что ждёт-то, на самом деле, одного конкретного человека. И пришла сюда тоже только ради него. И что все это время просто боялась себе в этом признаться, но вот, наверное, пришло время, чтобы перестать прикидываться.
В противном случае она бы, конечно, сделала вид, что никакой записки не получала. Или что та бумажка упала к ней в рюкзак по чистой случайности, а предназначалась вон, допустим, Карине. Кира так делала уже много раз. Сама сбилась со счета, сколько именно.
Дело было даже не в каком-то тщеславии - скорее, в банальном практическом расчете. Когда тебе каждый день дарят по коробке конфет, то вскоре можно и помереть от сахарного диабета - если не начнешь вскоре эти коробки выкидывать. Или вот артисты - им же постоянно вручают цветы, присылают мягкие игрушки и прочую ерунду. Ну не коллекционируют же они все это (хотя некоторые, может, и коллекционируют - но Кира была уверена, что эти-то как раз и есть самые тщеславные). Скорее уж - выбрасывают большую часть. Иначе можно погрязнуть в этом радостном хламе и задохнуться под ним. Также и с мальчишеским вниманием.
Кира выработала эту концепцию классе в седьмом, и с тех пор она работала безупречно. А сейчас дала трещину - потому что ей самой едва ли не впервые кто-то понравился. На такой внезапный поворот событий замечательная концепция была, конечно, не рассчитана.
И вот Кира Воробьева уже, как дурочка, сидит на сцене и болтает ногами, и ждет своего единственного, будто наивная восьмиклассница. Только косичек не хватает, чтобы за них можно было дёргать.
Впрочем, пришел-то как раз не тот, кого она так ожидала увидеть.
-Привет, - робко сказал Славик, подходя к сцене. Тут же снял очки и принялся с остервенением протирать стекла, будто они задолжали ему денег.
Кира ободряюще улыбнулась ему.
Эта улыбка всегда работала и работала безотказно. У Киры был целый арсенал улыбок, среди которых она больше всего ценила именно эту - ласковую и чуть-чуть (совсем чуть-чуть!) снисходительную.
Только вот сегодня этот ее излюбленный прием не сработал уже во второй раз. Славик как-то еще сильнее оробел и вжал голову в плечи. Кира подумала, что, наверное, нужно будет снова порепетировать и подтянуть свои актерские навыки.
-Я это... Хотел... В общем... - мялся, тем временем, Славик.
Из-за того, что Кира сидела на сцене, а он стоял внизу, получалось, что Славик смотрит на нее снизу вверх. Осознав это, она мягко спрыгнула на ноги и встала напротив.
От этого Славик, кажется, смутился совсем уж под чистую и окончательно потерял дар речи. Только хлопал глазами да открывал-закрывал рот, будто безмолвная рыба в аквариуме.
Кире вдруг стало грустно. Хотелось сказать ему: "Я, между прочим, тоже человек. Обычный, из плоти и крови". Но вместо этого она молчала и ждала, когда Славик сможет выдавить из себя хоть что-то.
-Я как только тебя увидел, - наконец, произнес он и тут же затараторил, словно стремясь поскорее закрепить этот первый успех, - я сразу понял, что ты самая. Кира, я никогда не видел девушки красивее, чем ты. Правда. Я не знаю, я... Ты как солнце, понимаешь? Когда ты рядом, мне тепло, и... и... Иногда мне кажется, что я схожу с ума, когда тебя не вижу. Люди ведь не могут долго жить в темноте, они тогда сходят с ума. Вот и я...
Славик замолчал, и дерзко, с вызовом, посмотрел ей в глаза.
-Делай с этой информацией что хочешь, - добавил он, уже чуть тише, - мне все равно. Я просто хотел, чтобы ты знала.
Но ему, конечно, было не все равно, и они оба это понимали. Славик прекрасно знал, чего он хочет от Киры и зачем он ее сюда пригласил. Но для него было жизненно важным оставить себе эту спасительную возможность отыграть безразличие, хотя бы крошечное. Сохранить остатки гордости. И это они тоже понимали. Оба.
Но Славик, к ее легкому удивлению, повёл себя просто до ужаса достойно. Ей даже стало не по себе от того, насколько.
-Хорошо, - сказал он в ответ на ее молчание, - я все понимаю, Кир. Не дурак. Но можно я тогда буду греться в твоих лучах? Тебе это никаких проблем не составит, а мне будет легче.
Она пожала плечами.
-Ну ладно уж. Грейся. Кто ж тебе запретит? Только ты меня совсем не знаешь. Ты слишком хорошего мнения обо мне. Слишком.
Славик только фыркнул, и ничего не сказал.
-Думаешь, что я вру? - осторожно спросила она, потому что ей было очень нужно, чтобы он что-то сказал. А он не говорил.
Тогда она сделала шаг ему навстречу и повторила, ощущая, как все внутри поднимается и рвется куда-то наружу:
-Я ведь вру? Слав, скажи, я ведь вру?
Голос ее дрожал. В горле встал ком.
Славик молчал.