С Кирой и без нее

Интерлюдия 7. Даня

1 октября
Даня Колосков не очень любил солнечную погоду - вся эта радостная идиллия его слегка раздражала. Куда больше по душе ему были проливные дожди да серые небеса. В такие дни можно было выйти на улицу и спокойно эстетствовать, укутавшись в длинный черный плащ. Но сегодня погода уж точно не подходила под его излюбленное занятие.
Поэтому после уроков они с Кариной просто пошли в парк, что раскинулся прямо рядом со школой. Даня с тоской глядел на ярко-желтые и красные листья. Хотелось уже, чтобы они поскорее все опали и деревья стали, наконец, голыми и облезлыми.
Карина все что-то тараторила без умолку, но Даня не слушал. Ее огромные чёрные глаза блестели на солнце. От скуки он пытался рассмотреть в них собственное отражение и думал о том, как ему, в сущности, все это надоело.
Это слово было одним из главных спутников его жизни: "надоело". Оно всегда шло рука об руку с еще одним: "скучно". Что бы ни происходило с Даней, ему это очень быстро набивало оскомину, и тут же зеленая тоска обвивала его своими цепкими лапами. Так было и сейчас.
Даня полагал, что подобный склад характера - очевидный признак гениальности. В чем именно заключалась его гениальность, он сформулировать не мог, но был твердо уверен, что наделен ею сполна. Оставалось только найти ей нужное применение.
А такая солнечная погода для этого решительно не подходила. И болтающая обо всякой чепухе Карина - тоже. Истинный гений должен быть одинок и мрачен - так считал Даня. От того почти сразу стал искать способ, как бы улизнуть.
-Ты меня слушаешь?
Он вдруг понял, что бессвязный поток сознания из уст его подруги оборвался, и теперь она с подозрительной серьезностью смотрит ему прямо в глаза.
-Слушаю, конечно, - Даня поморщился и потер виски, натянув на лицо страдальческое выражение, - просто голова разболелась.
Карина, ни говоря ни слова, тут же принялась копаться в своей сумочке. Даня следил за ее смуглыми руками, ловкими пальцами, что были увенчаны длинными красными ногтями.
Когда Карина вот так как сейчас опускала голову и становилась собранной и серьезной, она выглядела особенно красиво. Она всегда, конечно, выглядела красиво, но в такие моменты - даже через чур. Даню уже давно не пугало, с каким внутренним холодом он отмечает подобные вещи. Красота, как и многое другое, стала для него просто очередной объективной категорией. Никакого бурления крови. Никаких замираний сердца. Ничего.
Впрочем, в последние недели из этого устойчивого правила наметилось одно внезапное исключение. Но сейчас этого исключения не было рядом. И Даня смотрел, как Карина вытаскивает из сумки упаковку "парацетамола" и протягивает ему облатку. Потом вытаскивает следом бутылку воды и даже заранее откручивает крышку - чтобы ему, Дане, не пришлось потратить лишних килоджоулей энергии на такое непосильное действие.
Даня послушно проглотил обезбол, продолжая делать вид, будто и впрямь не очень хорошо себя чувствует.
Карина подняла свои глазища к небосклону и произнесла:
-Похоже, дождь будет.
Эти слова заставили и Даня поглядеть наверх. Действительно, небо стремительно заволакивало тучами. Что ж, отлично - еще один шанс, чтобы побыстрееразбежаться по домам.
-Пойдем к метро, - сказал он, поднимаясь, - не хватало еще, чтобы ты промокла и заболела.
Услышав это, Карина сперва бросила на него короткий взгляд, потом потупила глаза и отвернулась - но он все же успел заметить, как она улыбается. В ней ещё оставалось что-то от той гордой сердцеедки, которой Карина была всю свою жизнь, и оно порой просыпалось в ней, пусть и ненадолго - но это "что-то" стремительно вымывало любовью. Любовью к нему.
Даня, впрочем, по этому поводу не испытывал никакой гордости. Просто отмечал как факт - чисто машинально. Поставил галочку и пошел дальше.
А ведь в первую неделю, может, даже две он и вправду любил Карину. И ему казалось, что вот, сейчас-то все, наконец, изменится. Сейчас все будет по-настоящему. Уже много раз он попадался в эту ловушку первых эмоций. Но раз за разом ловушка захлопывалась, оставляя его наедине с пустотой. Оставалось только признать поражение и принять тот факт, что нечто подобное случилось и на этот раз.
Пока они шли к метро, в воздухе все нарастало и нарастало предвкушение скорого ливня с грозой. И, в конце концов, когда заветная красная буква "М" была уже совсем рядом, дождь, наконец, пролился. В небе сверкнула молния. Но, вместо того, чтобы ускорить шаг и поскорее преодолеть последние метры до вестибюля станции, Даня вдруг остановился. Карина послушной тенью замерла рядом.
Наверное, более красивого момента для того, чтобы расстаться, судьба ему уже не подкинет.
В жизни ведь все нужно делать красиво, так он считал. Как будто ты в кино, или, на крайняк, в клипе какой-нибудь музыкальной группы.
Он повернулся к Карине и заглянул ей в глаза, думая, что вот, сейчас-то он все ей и скажет. Но та, восприняв все по своему, уже потянулась для поцелуя. И Дане ничего не оставалось, кроме как на этот поцелуй ответить.