С Кирой и без нее

Интерлюдия 11. Кира

31 октября

На большой перемене они вышли прогуляться по школьному футбольному полю. Их было трое: Кира, Максим и Сырник.
-Сырник, - спросила Кира, - а почему тебя зовут Сырник?
Этот вопрос, на самом деле, интересовал ее уже давно. Но все как-то не подворачивалось удачного момента, чтобы спросить.
Генрих загадочно улыбнулся.
-Это долгая история, миледи. Долгая и захватывающая.
-Долгая, как отношения двух триннадцатилеток и захватывающая, как кусок древесины, - с невозмутимым выражением лица прокомментировал Максим, и Кира звонко рассмеялась. Ей всегда нравилось, что он может вот так вкинуть что-то забавное, при этом сохранив совершенно серьезный вид.
Сырник поднял вверх указательный палец и, откашлявшись, произнес:
-Попрошу без язвительных комментариев. Так вот...
-Давай я расскажу, - вдруг предложил Максим.
Генрих одарил его снисходительным взглядом.
-Так уж и быть. Только постарайся, пожалуйста, ненароком не выставить меня в неблагоприятном свете, как ты это умеешь.
Кира улыбалась. Она всегда улыбалась вместе с ними.
Девушка поежилась от холода, поплотнее запахнула полы пальто и посмотрела на Максима, почему-то украдкой, словно не имела теперь полного права любоваться на него хоть двадцать четыре часа в сутки.
Он поймал ее взгляд, и Кира вновь улыбнулась.
-На самом деле, рассказывать особо и нечего, - произнес Макс, подняв голову к небу и прищурившись, словно оттуда на него смотрели не серые октябрьские тучи, а палящее солнце, - просто всю начальную школу Генрих питался одними сырниками. Приносил их из дома в контейнере. А в школьной столовой соглашался есть, только если на завтрак были сырники. Потом любовь как-то прошла, а прозвище осталось. Вот и всё.
-Действительно увлекательно, - прокомментировала Кира.
Подул совсем уж ледяной ветер, пробрал до костей, и она вздрогнула. Сказала:
-Бррр, ну и дубак!
Макс посмотрел на нее с легкой тревогой.
-Может, обратно пойдем? Опять простынешь, я тебе больше мандарины таскать не буду.
Она прекрасно знала, что будет.
Кира надула губы:
-Я хочу свежим воздухом подышать.
-И превратиться при этом в ледышку?
-В ледышку не хочу. Но и в здание обратно идти тоже не хочу.
Макс несколько секунд молча смотрел на нее, после чего пожал плечами и произнес:
-Тогда я знаю решение.
И скинул с себя куртку. Протянул Кире.
Та округлила глаза:
-Дурачок совсем? Я тебе мандарины таскать не буду.
-И не надо. Надевай куртку и дыши себе воздухом. Под пальто и курткой точно не замерзнешь.
Кира приняла куртку из его рук и тут же накинула на плечи. Она была ей велика, и девушка почувствовала себя снеговиком, которого заботливые дети укутали в верхнюю одежду.
Сырник цокнул языком и мечтательно протянул:
-Любоооовь...
Кира застегнула замок. Да, теперь ей было тепло. Только вот Макс как-то весь разом посинел, хоть и старался виду не подавать.
Они пошли дальше. Генрих сказал:
-А пойдемте сегодня ко мне в гости после уроков. Тебя, Кира, сМарком познакомлю. Хочешь?
Сырник говорил так, будто этот самый Марк был звездой едва ли не мирового масштаба.
-Знать бы еще, кто это такой, - сказала Кира.
За Сырника ответил Максим:
-Это как Сырник, только поменьше и не такой вредный.
-Братик что ли? - догадалась Кира.
-Именно.
Она с сочувствием поглядела на Макса:
-Околеешь ведь совсем, чудо-юдо.
У нее внутри боролись два противоположных чувства. С одной стороны, ей искренне не хотелось отдавать верхнюю одежду обратно - куртка была наполнена его теплом, дышала его запахом. Сдругой, еще меньше ей хотелось, чтобы Максим превратился в ледяную скульптуру.
Но Макс самостоятельно разрешил всю ее внутреннюю борьбу.
-Мне не холодно, - произнес он таким железным тоном, что она сразу поняла - обратно он свою одежку не возьмет ни под каким предлогом.

После уроков они и в правду пошли в гости к Сырнику. Жил он недалеко от центра, в старой сталинской многоэтажке, в просторной двухкомнатной квартире с высокими потолками и деревянными оконными рамами.
Едва переступив порог и вдохнув доносившийся с кухни запах, смешанный с ароматом старой древесины и лёгкими нотками нафталина, Кира почувствовала, как сердце тоскливо сжалось.
Все здесь было пропитано уютом и какой-то общей семейной историей. Все вещи имели собственный смысл - ни сиюминутный, а укорененный во времени. Каждая безделушка, казалось, была наделена памятью и непременно рассказала бы что-нибудь интересное о себе, если бы только умела говорить.
-Маааам, - звонко крикнул Сырник, стягивая с себя ботинки.
В ответ тишину разрезал такой же звонкий детский плач.
-Марк бунтует, - со вздохом прокомментировал Сырник,- пойдемте узнаем, в чем дело.
-А мы его только больше не напугаем своим появлением? –осторожно спросила Кира.
На что Сырник только хмыкнул, но ничего не ответил.
Втроем они прошли в комнату. Там, вцепившись в края детской кроватки, будто штурман - в рулевое колесо корабля во время шторма, стоял Марк. В этот самый момент он как раз готовился дать второй залп истошного крика.
-Марк, ради всего хорошего... - начала было его мама, но договорить ей не дали. Женщина зажмурилась и заткнула уши пальцами, тем самым признавая, что приняла временное поражение.
Когда воздух у мальчика в легких вновь закончился, в дело наконец-то вмешался Генрих:
-Марк, отставить вопли! - скомандовал он.
Ребенок повернулся на звук голоса и только теперь заметил вошедших ребят.
Кира увидела, как постепенно разглаживаются все черточки его детского личика, что буквально пару секунд назад было искажено недовольной гримасой. Ребенок, очевидно, успокоился и больше кричать не собирался.
Еще пару секунд понадобилось Кире, дабы понять, что из всей троицы малыш смотрит именно на нее. Тогда она улыбнулась ему, и малыш тут же радостно рассмеялся.
Кира подошла ближе к кроватке, села на колени и спросила у Марка:
-Ну чего ты? Чего плачешь?
Марк шмыгнул носом, но ничего не ответил. Судя по всему, он и сам не до конца понимал, в чем была причина его минувшего недовольства.
-Все хорошо, - продолжила Кира и снова улыбнулась. Малыш снова рассмеялся, а потом принялся увлеченно ковыряться пальцем в носу, по-прежнему, впрочем, не отрывая от нее глаз.
-Кажется, успокоился... - тихо произнесла хозяйка квартиры, словно сама не верила своему счастью и боялась это самое счастье ненароком спугнуть.
Генрих, видимо, решил, что это самый лучший момент, дабы представить их с Кирой друг другу.
-Мам, ну Максима ты уже знаешь. А это Кира, его девушка. Вот. А это моя мама, Екатерина Николаевна.
-Очень приятно, Кира, - сказала женщина. Она выглядела такой уставшей, будто в одиночку подняла всю целину в стране и на досуге построила БАМ. Впрочем, учитывая характер Марка, вряд ли это было намного сложнее ее участи, - и спасибо, что помогла утихомирить Марка. А то он как начнет свои вопли, так хоть стой, хоть падай.
Кира пожала плечами:
-Да не за что. Оно... само как-то получилось.
Марк, между тем, уже успел плюхнуться обратно на подушку и заснуть беззаботным сном.