С Кирой и без нее

12.

7 ноября

Я посмотрел на небо, расчерченное продолговатыми полосами облаков, будто разлинованная тетрадь. Потом, прищурившись, поглядел вглубь вечернего парка, что стремительно пустел, оставляя нас в гордом одиночестве. Потом посмотрел на Киру Воробьеву, что сидела рядом со мной, и чью ладонь я плотно сжимал в своей ладони.
-Так странно... - вдруг сказала Кира.
-Что странно? - не понял я.
-Все странно. Я имею в виду, все так быстро меняется. Мы не знали друг друга всего три месяца назад. Будем ли мы помнить друг о друге, допустим, через три года?
Я вдруг очень остро ощутил, как с каждой секундой на улице становится холоднее. Вновь посмотрел на Киру, на этот раз еще пристальнее, пытаясь разглядеть в чертах ее лица... Что именно пытаясь в них разглядеть? Что она, конечно, все это не всерьез? Просто брошенная вскользь фраза и всё на том?
Но Кира выглядела невозмутимо-серьезной. Этот ее внимательный соколиный взгляд куда-то вглубь горизонта я тоже запомню навсегда. Что такого она каждый раз пыталась там разглядеть?
Тогда я плотнее сжал ее ладонь и сказал:
-С чего бы нам друг о друге забыть?
Она пожала плечами:
-Это тебе сейчас так кажется. Но если вдруг между нами что-то случится, и мы разбежимся в разные стороны... время, оно ведь очень быстро сжирает воспоминания. Поверь, я в этом успела убедиться на собственном опыте. И не раз.
Я тяжело вздохнул. То, в какую сторону двигался этот диалог, не нравилось мне от слова "совсем".
-Мы никогда не "разбежимся", - твердо ответил я, - чтобы не случилось.
Кира положила голову мне на плечо и надолго замолчала, и я уж было подумал, что она сдалась. Но минут через десять она вдруг произнесла:
-Ты можешь это пообещать?
Я поджал губы. В сердце поселилась смутная тревога - Кира задела те самые потаенные струны, которые задевать не стоило. И, прежде чем я успел ответить, что да, конечно, могу пообещать, Кира продолжила:
-Ты, наверное, думаешь: «ну что за дурочка»? Ну что она ко мне прицепилась с этими глупыми разговорами? Может, оно и так. Но просто... Это и в правду меня пугает. Я имею в виду, время. Перемены, вернее сама их необходимость. Наверное, за свою жизнь я должна была к ним, напротив, привыкнуть. В моей жизни постоянно все менялось. Квартира, в которой я жила; школа, в которую я ходила; люди, с которыми я общалась. На каждом новом месте я находила себе друзей, и, когда приходила пора в очередной раз переезжать на другой конец Москвы, мы с этими новыми друзьями клялись друг другу, что обязательно будем "поддерживать общение". Такая дурацкая фраза - "поддерживать общение". Будто это какой-то костёр, куда порой нужно подкидывать ветки, чтобы он не погас. Общение, оно либо есть, либо нет. Нарочно его видимость не создать.
Она выпалила все это на одном дыхании и остановилась, дабы набрать немного воздуха в легкие. Я молчал и ждал, когда она продолжит. И она продолжила:
-Но, не поверишь, очень быстро все сходило на «нет». Очень быстро мы забывали друг о друге. И так было каждый раз. Но ты знаешь что? Я так и не смогла к этому привыкнуть. К тому, что знакомясь с очередными людьми, заранее знаешь конец. Тогда я решила, что закрыться ото всех - лучший выход. Не впускать никого в сердце. И тут появился ты. В общем, у меня не получилось. Но скоро выпуск, скоро мы все разбежимся по разным универам, скоро все в сотый раз поменяется. И я боюсь, что все будет также, как и много раз до этого.
Я пожал плечами.
-Мне кажется, ты слегка драматизируешь. Люди порой знакомятся в той же школе, влюбляются, потом женятся и всю жизнь живут вместе.
Она шмыгнула носом.
-Согласна, такое случается. Но сколько бывает случаев, когда пары распадаются вскоре после выпуска? Потому что у каждого из них появляется своя собственная новая жизнь, в которой попросту нет места другому?
-Значит, не такая сильная была любовь, - ответил я, - но тебе всегда будет место в моей жизни. Всегда.
-Надеюсь, что это действительно так.
Сразу скажу, что это и в правду оказалось так. Вот только не совсем так, как нам обоим хотелось в тот вечер.
-Как ты спишь в последнюю неделю? - спросил я, воспользовавшись возможностью, наконец, перевести тему разговора в другое русло.
-Также как и прежде.
Я вздохнул. Вспомнил про то самое утро, когда она, словно по какому-то чудесному мановению волшебной палочки, спала по-настоящему. Такое и в правду случалось до ужаса редко.
-И что, никаких положительных изменений?
-Никаких.
Я знал, какая просьба за этим последует. И она последовала:
-Переночуй сегодня у меня, пожалуйста. Можешь рисовать, как обычно. Мне без разницы. Просто переночуй у меня.
-Хорошо. Я думаю, нам надо просто съехаться, и это решит проблему твоей бессонницы в одночасье.
-Наверное.

Комната Киры была наполнена таким количеством облаток со снотворным, что мне каждый раз становилось не по себе –кроме того, ощущениескладывалось такое, словно таблеток постепенно становилось все больше и больше. Ничего не помогало.
Вернее, почти ничего.
Я сидел и рисовал в слабом свете светильника. За пределами освещенного круга комната была погружена в темноту такую густую, что я мог разглядеть лишь едва уловимые очертания предметов. Кира сладко сопела, как умаявшийся младенец, и это мерное сопение меня умиротворяло, давало ощущение того, что чудеса действительно случаются. Кира спала, по-настоящему. Я рисовал ее портрет.
Двадцатый по счету. Двадцатый из ста.
Не знаю, почему так случалось, но когда я был рядом, бессонница у нее проходила. Может, это я так ее утомлял, не знаю. Если честно, лично я сам готов был дежурить у ее ложа хоть каждую ночь, но сама Кира, конечно, еще не отчаялась справиться со своим недугом до такой степени, чтобы прибегать к столь крайним мерам.
Так что, если она просила меня переночевать вместе с ней, как сейчас - это значило, что она и в правду смертельно устала от бессонных ночей.
Когда портрет был готов, часы на дисплее смартфона показывали три после полуночи. Я встал со стула и, стараясь не шуметь, едва ли не на цыпочках пробрался к кровати. Лег рядом с Кирой и закрыл глаза.
Через несколько секунд я почувствовал ее теплую руку на своей груди и подумал, что вот, все-таки разбудил. Но еще через пару мгновений до меня вновь донеслось хорошо знакомое сопение, и я понял, что все хорошо.