С Кирой и без нее

Другие голоса. Соня

23 ноября

Когда Соня пришла в Карман, там кто-то уже сидел - она поняла это по звуку дыхания даже прежде, чем смогла разглядеть в темноте силуэт.
Тогда она откашлялась и произнесла:
-Я не помешаю?
Потому что такова была традиция.
-Не помешаешь.
Соня вздрогнула. Сердце рухнуло куда-то вниз, будто альпинист, которого подвела страховка. Этот голос был ей слишком знаком.
"Они здесь вдвоем", - промелькнуло у нее в голове. Но к этому моменту глаза успели окончательно привыкнуть к темноте, и она поняла, что Киры здесь нет - только один Максим. Впрочем, его бы она тоже предпочла не видеть - как здесь, так и где бы то ни было еще.
Собравшись с мыслями, она сказала, стараясь при этом, чтобы голос ее звучал как можно бесстрастнее:
-Наверное, все-таки помешаю. Я пойду лучше.
Она уже была развернулась, но Макс вдруг произнес:
-Соня, постой.
И она замерла, вдруг в очередной раз почувствовав, что не может сопротивляться. В смысле - ему не может сопротивляться. Тому, что он говорит.
И она послушно, словно кукла, лишенная собственной воли, ступила из полутьмы коридора в кромешную темноту Кармана.
В нос тут же ударил стойкий запах пыли и старой мебели. На улице было темно и пасмурно, и от того даже слабые лучики не пробивались в Карман через маленькое окно под потолком.
Едва ли не на ощупь она пробралась к дивану и села рядом с Максимом. Тот молчал, и Соне очень хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь, а он не говорил, и от этого скрип износившихся пружин показался ей особенно громким и резким.
Секунд десять они сидели молча. Потом Соня посмотреласдалась. Произнесла:
-Скажи хоть что-то. Пожалуйста.
В темноте она различала его фигуру и, на удивление, даже черты лица - а может быть, последнее ей только казалось, и это просто память дорисовывала то, что было Соне слишком хорошо знакомо. Знакомо до ноющей боли где-то внизу живота.
-Скажи хоть что-то! - повторила она чуть громче и настойчивее.
-Нам нужно это закончить, - произнес Макс.
-Закончить что?
-Ты прекрасно знаешь, Сонь.
Самым худшим было то, что она, конечно, и в правду знала.
-Хорошо, - размеренно произнесла она, - и какой выход ты видишь?
Она заставила себя оторвать взгляд от его профиля, и вместо этого уставилась куда-то в темноту, в самый дальний угол, где нельзя было разглядеть совсем ничего.
-Мне кажется, выход всего один, и он вполне очевиден, - со вздохом ответил Максим, - нам нужно прекратить какое-либо общение. Перестать контактировать в принципе.
Соня печально усмехнулась, хотя знала, что этой усмешки никто не увидит.
-Если бы это было так просто...
-А что в этом сложного?
Неужели он и в правду не понимал? Неужели он был таким дураком? Соня бы скорее поверила в летающих розовых пони, чем в то, что Макс не кривит душой, когда задает такие вопросы.
-Я уже говорила, Максим. И не раз. Я прихожу утром в школу и вижу тебя. И все. В этот момент я уже проиграла.
Она почувствовала, как щиплет в глазах и шмыгнула носом. Ну, вот еще. Не хватало только разрыдаться при нем!
-Иногда, допустим, на каникулах, бывает такое, что мы подолгу не видимся. Неделями, летом - даже месяцами. И, не поверишь, меня отпускает. И тогда мне кажется, что все, наконец-то, закончилось. Но потом я опять вижу тебя, и понимаю, что нет. Не закончилось ничего. Все возвращается с новой силой. Я бы и сама была рада больше никогда тебя не увидеть. Ты не представляешь, как я об этом мечтаю.
Она замолчала, с какой-то мрачной иронией подумав, что только что выговорила свой недельный запас слов. На смену нервному возбуждению пришла удивительная пустота.
-Если честно, - сказала Соня, - мне уже все равно, что будет дальше. Я просто устала.
-Я тоже.
-Что случилось, Максим? В какой момент все пошло наперекосяк?
"В какой момент ты меня разлюбил?".
Нет, даже не так.
"Любил ли ты меня когда-нибудь".
Само собой, ни одного из этих вопросов вслух она не произнесла.
-Ты знаешь, - вновь сказал Максим.
-Не знаю.
На этот раз Соня действительно не знала. И ей было странно думать, что Макс предполагает, будто для нее все так очевидно, как для него самого.
"Он никогда не мог поставить себя на чужое место, - вдруг с неожиданной обидой подумала она, - посмотреть на мир чужими глазами. Для него ведь это что-то из разряда фантастики".
-Просвети, - сказала она, скрестив руки на груди.
-Не уверен, что ты хочешь это слышать.
-Я же сказала - мне уже все равно.
Отчасти это было правдой.
И он рассказал.

Соня всегда любила смотреть, как осенью птицы улетают на юг. В этом ей виделось что-то до ужаса красивое и в то же время, печальное.
Наверное, так было потому, что на самом деле ей нравилось даже не то, что птицы улетают, а то, что она, Соня то есть, остается здесь. Остается зимовать суровую московскую зиму. Героически переживать гололед и морозы. В этом было нечто стоическое и по-своему благородное, если не сказать - жертвенное.
С Максимом они встретились на остановке возле метро и пошли в парк. Смотреть на птиц, что вот-вот отправятся прочь, в далекие края.
Конечно, тогда, чуть больше года назад, между ними уже все трещало по швам.
Соня это чувствовала и понимала, что их совместные дни сочтены. Локомотив их взаимоотношений уже сошел с рельс, и его было не остановить - он вот-вот готов был разлететься на части. Все что ей оставалось - это попытки продлить свое увечное счастье. На неделю. На месяц. Если повезет - на два или даже три.
Если повезет. Хах.
В то раннее субботнее утро парк был почти полностью безлюден, и Соню это радовало. И пасмурная погода, и тяжёлая свинцовая серость неба, и мокрый после ночного дождя асфальт - все это было ей по сердцу. И, случись эта прогулка год или два назад, она бы, наверное, на пару секунд могла подумать, что действительно счастлива. Но в последнее время все слишком сильно поменялась, и теперь кошки старательно точили когти об ее душу.
Максим молчал, и в этом молчании было слишком много всего невысказанного. Соня не знала, что лучше - чтобы он, наконец, сказал ей все как есть, или чтобы он так и продолжал молчать. Может быть, все-таки лучше ужасный конец, нежели ужас без конца?
На небольшой площадке около неработающего фонтана они остановились, и их тут же окружила стая голубей. Максим достал из кармана пачку крекеров и принялся крошить их, все также не произнося ни слова. С каждой секундой голубей становилось все больше и больше - они с жадностью слетались на угощение.
Соне гордость тоже не позволяла начать диалог первой. Тогда еще гордость много чего ей не позволяла.
Да и смысла в этом особого не было. Что получится на выходе? Просто неуклюжий, грубо склеенный суррогат, который, как ни старайся, никогда не получится выдать за нормальное общение. И от этого будет только больнее, причем - им обоим.
Наверное, не стоило все-таки звать его на прогулку.
В конце концов, первым заговорил все же Максим.
-Как твои родители поживают? - спросил он, глядя куда-то сквозь нее. Раньше бы он не задал такого вопроса, потому что прекрасно знал, как поживают ее родители. Потому что приходил к Соне в гости едва ли не каждый день.
Слишком многое изменилось. Слишком многое.
-Нормально, - коротко ответила Соня, и сама удивилась тому, насколько бесцветным прозвучал ее голос.
Он, похоже, хотел сказать что-то еще, но тут над их головами раздался нестройный хор птичьих голосов. Они синхронно подняли головы и проводили взглядом косяк стрижей. Но, когда все снова смолкло, Максим уже ничего не стал говорить.
Тогда Соня решила, что время для того самого разговора настало.
-Что происходит, Максим? - в лоб спросила она. Голос - ровный и бесстрастный, лицо - без единой тени эмоций.
Макс отреагировал совершенно спокойно, будто только и ждал, когда она задаст ему этот вопрос. Да что там - наверняка ждал.
-Просто общение сходит на "нет". Такое бывает, и с этим ничего не поделаешь, - он пожал плечами. Неужели для него и в правду все было так... так безболезненно?
-Вот как... - обронила она, - "ничего не поделаешь". А ты пытался?
Не то чтобы Соне хотелось уколоть его, как-то задеть его совесть. Нет, ей и в правду было интересно.
Она пыталась поймать взгляд его синих, будто акварель, глаз. Но, как нарочно, он все смотрел поверх ее и куда-то вдаль, словно видел там что-то очень увлекательное. Куда интереснее, чем Соня.
-А какой смысл пытаться, Сонь? Так как раньше ведь все равно уже не будет. Невозможно симулировать чувства - всегда будет получаться лажа. Всегда. И в конце концов, мы оба будем только страдать. И я буду. И ты будешь. Зачем оно нужно?
Хуже всего было то, что Соня, вернее, рациональная часть ее, была с Максом полностью согласна. Девушка прекрасно понимала все это и без его слов. Но от этого было только больнее.
-Я все еще хочу все спасти, - сказала она.
-Ничего уже нельзя спасти, - отрезал Макс.
Она знала, почему он так категоричен. Знала, что он делает это нарочно. И говорит так тоже нарочно. Он не хотел оставить Соне ни малейшей надежды, и считал, конечно, что так ей будет лучше. Обрубить все на корню прямо сейчас - и забыть.
Только вот Соня знала, что у нее не получится.
-Пойдем ко мне домой, - предложила она, поплотнее затягивая шарф, - ты давно не был у меня в гостях.
И он сдался. Со вздохом ответил:
-Пойдем.
И они пошли.