С Кирой и без нее

Другие голоса. Лазарь

1 декабря

Первый снег в этом году выпал первого декабря, словно человеческий календарь для природы и в правду имел хоть какой-то смысл.
В тот день Лазарь, как и обычно, пришел на крышу. И вновь застал там Карину.
-Эй, - осторожно позвал он, но девушка не обернулась.
Тогда он сделал несколько шагов по направлению к ней. Снег заскрипел под его ногами, и она, пожалуй, не могла этого не услышать. Но все же оставалась неподвижной и безмолвной, словно манекен, которого кто-то и зачем-то притащил на крышу восьмиэтажки.
-Карин... - вновь позвал Лазарь, и только тогда она дернулась и повернула к нему голову. Он сразу понял, что случилось, как только увидел ее лицо. Полные влаги глаза, поджатые губы, дорожки от слез на щеках.
-Чего пришел? - бросила Карина и тут же отвернулась, - уходи.
Лазарь подумал, что, наверное, и в правду стоит уйти и дать Карине побыть в одиночестве. Но эту мысль тут же сменила другая: восьмой этаж - это высоко.
Дима помялся, но Карина разрешила его сомнения самостоятельно:
-Не, не уходи, - вдруг сказала она, - забудь, что я говорила только что. Не уходи.
Голос у нее был твердый и ровный. Черт знает, что творится у нее на душе, если она способна говорить вот так.
-Побудь здесь, - добавила Тухманова.
Лазарь пожал плечами:
-Хорошо. Побуду.
-Даже не спросишь, что случилось?
-Я итак знаю.
Она бросила на Диму короткий опаляющий взгляд черных глаз. И снова отвернулась. Складывалось ощущение, будто ей физически больно смотреть на него.
-И как давно ты знаешь?
-С середины сентября.
-Вот как... Это он тебе сам рассказал?
Лазарь фыркнул, настолько безумным показалось ему это предположение. Кажется, в последний раз он общался с Даней классе в четвертом, когда тот попросил у него ручку.
-Я просто случайно подслушал их разговор. Его и Дениса. Вот и всё.
-Ах, этот придурок... - выдохнула Карина, будто это Денис был виноват в том, что Даня любит Киру, - он мне всегда не нравился. Урод напомаженный.
"Такой же напомаженный, как и твой Даня" - подумал Лазарь, но вслух не сказал.
-И почему ты сразу мне всего не рассказал? - с вызовом спросила Карина. На Лазаря она все так же не глядела.
Он вновь пожал плечами.
-Кто я такой, чтобы влезать в чужие отношения?
Тухманова ничего не ответила. Она, конечно, и сама это понимала.
-Я ненавижу ее, - вдруг сказала Карина, и Лазарь даже не сразу понял, кого она имеет в виду. Кулаки девушки несколько раз сжались и разжались. Он порадовался, что не видит сейчас ее лица.
-Твое право, - сказал Дима, прижавшись от холода. Ему уже хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился. Психолог из него был неважный, и он сам это прекрасно знал.
Парень прислушался к своим внутренним ощущениям. Было ли ему жалко Карину? Наверное, да. Мог ли он чем-то ей помочь? Уж точно нет.
-Я, наверное, все-таки пойду, - сказал он, - и тебе того же советую. А то замерзнешь совсем.
Карина резко повернулась к нему и вновь прожгла все тем же самым взглядом. Ее глаза не выражали ничего, кроме холодной злобы на весь мир. Тем страннее было услышать из ее уст произнесенное ровным, столь же холодным тоном:
-Не оставляй меня одну. Пожалуйста.

Лазарь не питал особых иллюзий насчет того, что Карине нужна именно его компания и больше ничья - да и не то чтобы ему этого сильно хотелось. Он уже давно смирился с тем, что не нужен никому, кроме себя самого. Нет, Тухмановой необходим был рядом кто угодно. Хоть он, хоть кто-то из подружек, хоть Папа Римский. Просто Дима попался ей под руку первый, вот и всё.
Насчет подруг он, кстати, осведомился в первую очередь.
Карина отстраненно пожала плечами:
-Я им всем написала. Еще два часа назад. Но никто пока не ответил.
"И не удивительно, - подумал Лазарь, - королева свергнута и потеряла для собственной свиты всякое значение".
Они стояли у подъезда. Дима ловил ртом снежинки и молчал. Карина тоже ничего не говорила, только невидящим взглядом смотрела куда-то перед собой.
Но даже это все было для него крайне непривычным. Лазарь уже и не помнил, когда вот так проводил время с кем-то ещё, кроме самого себя. Давно забытое чувство собственного не-одиночества странным образом резонировало внутри. Это не было чем-то безусловно приятным, нет. Но и дискомфорта, вопреки его ожиданиям, почти не вызывало.
-А я-то думала, что все изменилось, - неожиданно произнесла Карина и вновь замолчала, будто одной этой фразы было достаточно, чтобы Лазарь все понял. Но Лазарь не понял. Он все ждал, что она скажет что-нибудь еще, но так и не дождался.
Тогда он спросил:
-Что ты имеешь в виду?
-Ну, я любила Даню. По-настоящему любила. Впервые в жизни - по-настоящему, понимаешь? И может быть, в последний. И в эти дни я поняла, что значит - "любовь меняет к лучшему". Я ведь действительно стала лучше, чем была. Намного. Оглянулась на себя прежнюю и ужаснулась. А теперь, выходит, что все эти откровения были иллюзией.
Лазарь выпустил изо рта облачко пара и сказал:
-Почему иллюзией? Ты ведь любила, и этого у тебя уже никто не отнимет.
Она не ответила. Он понимал, что его слова - слабое утешение для ее вдребезги разбитого сердца.
Потом они долго бродили по городу, все также не произнося ни слова. Карина с каждым новым шагом становилась все мрачнее и мрачнее.
Только когда зажглись вечерние фонари, Дима, наконец, сказал:
-Ты меня извини, но я бы, все же, домой пошел.
Карина пожала плечами:
-Иди. Кто ж тебя держит?
И он развернулся и побрел прочь. И отчего-то, чем дальше он отходил, тем сильнее ему хотелось оглянуться. Бросить на нее прощальный взгляд. Посмотреть, скрылась ли она из виду, или еще нет.
И, в конце концов, он не выдержал, замер и в правду посмотрел себе за спину. Карина все еще стояла на том же месте. Ее чёрные волосы расплескались по белоснежной куртке. В первую секунду Лазарю показалось, будто она его тоже заметила, но потом он понял, что она смотрит совсем в другую сторону.