С Кирой и без нее

Другие голоса. Кира

11 декабря

Ее бессонница прогрессировала.
Прежде Кира и подумать бы не могла, что это вообще возможно. В смысле - что может стать еще хуже. Она итак ведь могла не спать по несколько ночей на пролет, потом в одну "счастливую" ночь забыться таки тревожным поверхностным сном, почти не приносящим отдыха - и потом все по новой.
К этому бесконечному циклу она уже успела привыкнуть. И до поры до времени последствия подобного режима почти не давали о себе знать. Похоже, организм потихоньку исчерпывал те ресурсы, что у него еще оставались, и пока они оставались, Кира могла жить относительно нормальной жизнью и чувствовать себя тоже относительно нормально. Но бесконечно так продолжаться все равно не могло.
Субботним утром, после очередной бессонной ночи, она поднялась с кровати. Пошла на кухню и сделала себе чай. Квартира была пуста и безмолвна - родители на неделю укатили на море, отмечать взаимный успех маминой выставки и очередного папиного сериала про бандитов. Поэтому дома Кира была совершенно одна.
Первые признаки недомогания девушка ощутила, когда закипел чайник. Она попыталась поднять его, но вдруг поняла, что не может этого сделать. В смысле - физически не может. Обычный небольшой электрочайник вдруг показался ей таким тяжелым, что она едва смогла оторвать его от столешницы - и тут же поставила обратно.
К горлу подкатила тошнота, и Кира покачнулась, в последний момент вцепившись пальцами в край стола - иначе, наверное, и в правду бы грохнулась в обморок.
Мир перед глазами поплыл одновременно в две совершенно противоположные стороны. Принялся двоиться и троиться. Кира отпустила столешницу и осторожно села прямо на пол. Закрыла глаза, надеясь, что это как-то поможет ей придти в себя.
Но и за закрытыми веками картинка продолжала плясать. Рассыпаться миллиардами искорок, вспыхивать мелкими разноцветными огоньками, словно гирлянда на новогодней елке.
Добраться до кровати оказалось очень тяжелой задачей, но Кира с ней все-таки справилась. Как только она оказалась в горизонтальном положении, недомогание чуть отступило. Девушка нащупала на столешнице телефон. Наверное, нужно было позвонить в скорую, но она отчего-то очень сильно не хотела этого делать. Будто одним этим действием она тут же безоговорочно признала бы, что нездорова. А ей до последнего не хотелось это признавать.
Поэтому она позвонила Максу.
-Да нет, все хорошо... - проговорила она в трубку, - почти... Просто не очень себя чувствую. Приезжай, пожалуйста.
Он приехал через сорок минут – так быстро, как только мог, и даже чуточку быстрее. Она нашла в себе силы подняться и открыть дверь.
-Выглядишь так себе, - с порога сказал Макс.
Она фыркнула:
-Спасибо, - и посторонилась, чтобы он прошел внутрь.
-Я серьезно. Бледная, как поганка. Может, все-таки, скорую вызовем?
Кира прошла обратно в комнату и плюхнулась на кровать, потому что сил стоять на ногах уже не было - они закончились так же стремительно, как и возникли.
-Не надо никого вызывать, - пробубнила она, уткнувшись лицом в подушку, - просто побудь со мной. И всё. Хорошо?
-Хорошо.
Она почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью его тела. Даже с закрытыми глазами Кира ощущала, как мир вертится вокруг своей оси, и плывет одновременно во все возможные стороны.
Так они пролежали где-то минут десять, не меньше. Макс ничего не говорил, и Киру это вполне устраивало. Ей было достаточно слышать его дыхание рядом с собой.
Достаточно, чтобы уснуть.

Когда Кира открыла глаза, за окном ярко-розовыми красками стелился закат.
Максим сидел за столом, и что-то быстро-быстро набрасывал карандашом на листке бумаги. Она прекрасно знала, что именно.
Увлеченный процессом, Максим не заметил, как она проснулась. Несколько минут Кира молча следила за тем, как он рисует. В, груди у нее, словно разлитая акварель, плескалось что-то очень нежное и щемящее, от чего одновременно хотелось и смеяться и плакать.
Но она не позволила себе ни того ни другого.
-Как ты себя чувствуешь? - вдруг спросил Макс, по-прежнему не отрывая взгляда от листка бумаги. Интересно, в какой момент он на самом деле обратил внимание на то, что она больше не спит?
-Уже лучше. Намного.
Что-то было не так, и с каждой секундой Кира ощущала это все сильнее и сильнее. Макс был напряжен, и явно молчал о чем-то не очень хорошем.
-Все в порядке? - осторожно спросила Кира, надеясь, что он ее успокоит.
Но вместо этого Максим произнес:
-Скажи, каким средством для бритья пользуется твой отец?
Кира сразу поняла, к чему он клонит. Ее отец не пользовался никаким средством для бритья в принципе - он носил длинную и густую бороду. Это было частью его давно устоявшегося публичного образа, который он не хотел и не собирался менять.
И Макс, конечно, тоже это знал. Он ведь был знаком с ее папой. Но не мог же он взять и в лоб сказать: "Твоя мать изменяет отцу с каким-то другим мужчиной".
Макс отложил карандаш и повернулся к Кире. Та все еще сохраняла безмолвие. Предположить что-то подобное она, конечно, могла. И думала, что морально готова к подобному исходу. Как оказалось - нет, не готова.
Он взял со стола прежде незамеченную ею баночку. Протянул Кире. Ну да. Пена для бритья. Только вот марка была какая-то незнакомая. И название почему-то не то на польском, не то на чешском.
-Мой отец пользуется такой, - сказал Максим, - и я не знаю больше ни одного человека, кто покупал бы именно эту марку. Он у меня чудак человек - с девяностых бреется только вот этим вот. Другого не признает. Приходится через интернет заказывать, в России эта марка уже лет десять как не продается.
Кира молчала. Да и что такого можно было сказать в этой ситуации, чтобы мигом не сделать им обоим еще хуже, чем было?
-Где ты ее нашел? - наконец, хрипло выдавила она и не узнала собственный голос.
Макс пожал плечами.
-В ванной, где же еще? На самом видном месте стояла. Я же говорю, папа чудак человек. Рассеянный очень. Похоже, поставил и забыл. А теперь самое интересное…
-Я ведь ночевала у тебя на прошлой неделе… два раза… - перебила его Кира, потому что итак знала, что он хочет сказать, - а твой отец…
-А мой отец как-то стремительно засобирался «в командировку». И уехал. А потом также стремительно вернулся. Мне кажется, все сходится.
Кира прищурилась. Была в этой схеме еще одна переменная, о которой они подзабыли – ее отец. Она схватилась за эту мысль, как за спасительную нить, но сердце тут же рухнуло вниз, когда она вспомнила: папа на прошлой неделе как раз улетал куда-то на Дальний Восток – там проходил местечковый кинофестиваль, и его позвали в жюри.
На губах у Макса играла печальная полуулыбка, но глаза были серьезными, холодными. Кира опустила взгляд.
-Поверить не могу, что отец не заметил… на самом видном месте, как ты говоришь…
Она зацепилась за эту мысль, как за спасительную ниточку, что каким-то чудом могла вытянуть ее из морской пучины. Ну конечно, если бы это была не папина пена для бритья, то он бы, конечно, обратил внимание. А это значит, что он просто, в ком то веки, решил побриться - а потом передумал или не успел, потому что уже нужно было уезжать. А насчет бренда... ну подумаешь, совпадение, и что? Мало ли бывает в жизни совпадений?
Впрочем, ниточка, при помощи которой Кира так отчаянно пыталась себя вытащить, не могла рано или поздно не оборваться. И она оборвалась.
Потому что Кира вдруг очень четко поняла - отец, конечно, все заметил. Да, он не мог не обратить внимания, раз эта чертова баночка и в правду стояла на самом видном месте. Но он сделал вид, что ничего не понял. Сделал вид, что он просто слепой. Потому что папа тоже все прекрасно понимал, и уже давно. Если Кира чувствовала, то он-то уж и подавно.
Отец с мамой разлюбили друг друга. Но и сломать в одночасье то, что так долго и старательно выстраивали годами, они не могли.
-И что теперь делать дальше? - спросила Кира. Умом она понимала, что Максим не может просто встать, обернуться три раза вокруг своей оси и развести тучи руками - но ей очень хотелось верить, что может. Это было сродни вере в Деда Мороза, или в то, что супергерои из комиксов действительно существуют.
-Не знаю.
-Выкинь эту проклятую пену, пожалуйста. Я смотреть на нее не могу.
-Хорошо.
Когда Максим вернулся, она сказала:
-Думаю, стоит оставить все как есть.
Она прекрасно понимала, что это тоже своего рода бегство от обстоятельств. Сродни тому, что наверняка предпринял и папа - по крайней мере, Кира была почти уверена, что так все и обстояло. Но с другой стороны... а были ли у них варианты получше?
-Я согласен с тобой. Но боюсь, что рано или поздно все вскроется.
-Думаю, это особо ничего не изменит.
-Что ты имеешь в виду?
Она покачала головой:
-Давай больше не будем об этом, хорошо?
-Если тебе так будет лучше...
-Можно тебя попросить еще кое о чем?
-Конечно.
-Не уезжай.