С Кирой и без нее

Другие голоса. Аня

28 декабря

Аня Зотова дурой не была - вопреки тому, что считали многие.
Когда-то, еще в средней школе, у Ани была подруга по имени Настя. В конце концов, их дружба закончилась на том, что они страшно поссорились - теперь уже и не вспомнить, из-за чего начался скандал. Это было и не важно - за то время, что они ругались, Настя успела озвучить ей столько претензий, что Аня поняла - теперь уже бывшая подруга только и ждала, когда подвернется повод высказать все, что накопилось.
И вот, едва ли не последним, что Настя, уже собираясь уходить, бросила Ане в лицо, было:
-Ты - дура, Ань. Круглая дура. Хоть и отличница. Но это не мешает тебе быть дурой, понимаешь?
Зотова хорошо запомнила эти слова. Очень хорошо. Порой они оглушительным звоном отдавались в ее ушах, когда она пыталась заснуть.
А Настя через полгода перевелась в другую школу и больше они с ней не виделись.
Вот только сама Аня себя дурой никогда не считала. И дело было не в том, что училась она на одно пятерки.
Гораздо труднее было убедить в этом остальных - и со временем, незаметно для нее самой, эта цель стала для нее настоящей идеей-фикс.
Так вот, Аня все прекрасно понимала и отдавала себе вполне трезвый отчет во всем, что происходит с ней и вокруг нее - хоть ее и считали почему-то блаженной. И Славика Тихонова с его ухаживаниями она тоже видела насквозь.
Она видела те щенячьи взгляды, что он раз за разом бросает в сторону Киры Воробьевой. Она видела, что он постоянно трется где-то рядом с ней, хоть и старательно делает вид, что это просто случайность.
А еще Аня вполне себе осознавала, что между "влюбиться в Киру Воробьеву" и "влюбиться в Аню Зотову"... Короче говоря, как будто первый вариант был более вероятен, нежели второй.
Больше всего в жизни Аня не любила, когда ее пытались обмануть - а именно этим Славик и занимался. Его интерес к ней заканчивался ровно там, где ее компания больше не помогала ему отвлечься от мыслей о Кире. Зотова даже могла визуально отследить эту границу: когда посреди вечера Тихонов вдруг становился мрачен и неразговорчив, и снимал очки, будто не хотел больше видеть ни ее, ни всего мира вокруг, и принимался, тереть их так ожесточенно, словно пытался стереть с поверхности линз какое-то отпечатавшееся, на них изображение, что никак не хотело давать ему покоя - она знала, о чем он думает. И тогда она спешила закончить этот вечер как можно быстрее.
Так было и сейчас.
Учебное полугодие закончилось. Отгремело милое и дурацкое новогоднее представление с участием одиннадцатиклассников. Ане, к счастью, роли в нем не досталось. А вот Славик играл Кащея Бессмертного. Зотова вполглаза следила за тем, что происходит на сцене, стараясь не уснуть. Периодически кто-то из сидящих рядом толкал ее локтем и, протягивая указательный палец в направлении сцены, громко шептал:
-Смотри! Твой пошел!
Неужели все они и в правду были такими глупыми?
Теперь они брели вдвоем по вечерней Москве, и Аня заглядывала в переполненные предновогодней суетой рестораны, кафе и магазины, и пыталась пробудить в себе забытое где-то в детстве ощущение праздника. Ощущение не пробуждалось, и она лишь с досадой пинала при каждом шаге несчастный пакет со сменкой, будто он был виноват в этом; и понимала, что тут она совершенно бессильна. Детство, к сожалению, уже закончилось.
-Давай зайдем куда-нибудь, - предложил Славик, - поужинаем.
Аня сразу поняла, зачем ему это нужно.
Они выбрали кофейню, где было не так много посетителей - по сравнению, конечно, с остальными. Аня с остервенением листала меню, но все никак не могла вникнуть - будто бы в сюжет книги, от которого тебя упорно отвлекают собственные мысли; и приходится по десять раз перечитывать одно и тоже место, дабы хоть что-то понять.
Все, лишь бы не поднимать глаза на Славика и не встречаться с ним взглядом.
"Вот сейчас он признается мне в любви, - думала она, - и что мне тогда делать?".
Она вздрогнула, когда Тихонов, наконец, произнес:
-Ань... Я давно хотел тебе кое-что сказать. Дольше, чем ты думаешь.
Она сделала вид, что не понимает, о чем идет речь. И что подвыцветшие картинки с блюдами в меню - это очень интересное зрелище.
Тихонов, между тем, продолжал таскать кота за хвост:
-И в общем то, давно не решался... Думал, как ты отреагируешь, и все такое...
Тогда Аня, наконец, подняла на него глаза, рассчитывая, что таким образом, может, заставить его поторопиться и тогда, наконец, они смогут все это побыстрее закончить.
И действительно, Славик вдруг выпалил на одном дыхании:
-Ань, я, люблю тебя.
И будто бы сам испугался сказанного. Теперь уже он потупил взгляд, и она заметила, как покраснели у него щеки. Вот только дело было не в стеснении, и не в подростковой чувственности. И та неловкость, что, будто статическое напряжение, возникла между ними после этих слов, тоже была следствием кое-чего другого.
Аня молчала.
-Не смотри на меня так, - едва слышно произнес Тихонов.
-Зачем? - спросила она, наконец.
-Что "зачем"?
-Зачем ты это делаешь? Зачем ты это говоришь?
Он пожал плечами и невинно улыбнулся, рыская взглядом по пространству кофейни, будто бы ища пути для возможного отступления.
-Потому что больше не могу и не хочу скрывать своих чувств.
-Каких чувств? Которых нет?
Он не ответил. Аня поджала губы и внимательно следила за выражением его лица. Ей хотелось думать, что она застала его врасплох - но, похоже, это было не так. И от этого ей стало особенно обидно. Даже обиднее, чем было до этого, - хотя казалось, что уже некуда.
-Почему же - "нет"? - спустя долгую паузу, все же выдохнул он.
Она пожала плечами:
-Потому что нет. Это объективная реальность. Думаешь, я не вижу, что нужна тебе только для того, чтобы забыться?
Он снова промолчал. Тогда она продолжила:
-Нет, я, конечно, все понимаю, Слав. Но зачем же... вот так? Я ведь тоже живой человек. Ты всегда будешь любить Киру, и мы оба это знаем. И не стоит, пожалуйста, делать вид, будто это не так или пытаться убедить меня в обратном. Ты любишь Киру и будешь любить ее и дальше. А я...
Она прервалась, ощутив, как подступает к горлу ком.
-Прости, - сказал он, признавая, тем самым, свое поражение - и ее правоту.
В глубине души Аня надеялась, что он начнет спорить. Посмеётся над ней. Скажет, какая она глупая. Какая дура, что так считает. Но он не сказал. И от этого в глубине души ее что-то окончательно оборвалось - хоть она и понимала всю неуместность этого чувства.
-Прости, - еще раз произнес Славик, теперь чуть громче, - я не хотел, чтобы тебе было больно. И я думал что... что поступаю правильно.
Она лишь покачала головой. Этот тяжелый вечер, наконец-то, подходил к своему концу.
Потом они брели до метро - судя по всему, в последний раз делая это вместе.
-И что теперь? - спросил Тихонов, когда настала пора расходиться в разные стороны.
Аня пожала плечами, глядя ему за спину - на горящие разноцветными огнями окна многоэтажек.
-Ничего. Спать пойду.
Развернулась и пошла, не сразу осознав, что забыла попрощаться. Но было уже поздно.
"Как-то ведь теперь придется доучиваться вместе, - думала она, - видеть друг друга каждый день. Кошмар какой... Почти как Соня с Максимом. Ну ладно, до ихситуации, конечно, далеко - но все равно такое себе".
И Киру. Киру ведь тоже придется видеть каждый день до самого выпуска. А Воробьёва ведь, пожалуй, ни о чем даже не подозревает.
Аня принялась было раздумывать, какого это, когда мальчишки сами штабелями укладываются к твоим ногам - и не для того, чтобы использовать тебя в качестве запасного аэродрома, а по-настоящему, со всей возможной искренностью - но писк домофона отвлек ее от этих мыслей - она и сама не заметила, как добрела до подъездной двери и набрала засевший на подкорках памяти код.
Нужно было переключиться. Забыться и отдохнуть. Впереди, в конце-то концов, были целые зимние каникулы.