С Кирой и без нее

14.

1 января

Новый Год у нас всегда был самым семейным праздником. Помимо меня и мамы с папой, за столом собирались и бабушки с дедушками, и многочисленные родственники - порой, приехавшие из других городов специально для этого. Один мой то ли двоюродный, то ли троюродный дядя даже прилетал из Новосибирска, и делал это из года в год, с завидным упорством, не пропуская ни одного новогоднего семейного застолья.
Так было и на этот раз.
До часу ночи я просидел, слушая стук бокалов и шедшие один за другим пьяные тосты - всё более и более бессвязные. И в этой атмосфере всеобщего счастья и веселья был как минимум один человек, который совершенно точно был несчастлив.
Уж не знаю, замечали ли это другие или нет. Скорее всего, конечно, не замечали - для этого нужно было знать то, о чем знаю я. Да и сам отец изо всех сил старался поддерживать внешнюю веселость. После очередного тоста он поцеловал маму, и мне стало противно, едва ли не до тошноты.
Тогда я встал и вышел из-за стола. В прихожей накинул на себя куртку и выскользнул в подъезд. Я был уверен, что, если мое внезапное исчезновение кто-то и заметит, то случится это еще очень не скоро.
Снаружи было морозно и тихо. Казалось, что весь мир замер ровно в ту секунду, когда прогремели куранты, и пока что не успел снова прийти в движение - все равно ведь никто не смотрит, можно и остановится, наконец, на пару мгновений. И лишь кружили по пустым улицам редкие снежинки.
Кира уже ждала меня у подъезда. Она сказала мне вчера: "Я приду после курантов". И вот, пришла.
Я замер у подъездной двери, отчего-то вновь завороженный ею. В своём белом пальто и белой шапке, с рассыпанными по плечам белокурыми прядями и бледным лицом, что ярко-светлым пятном выдавалось на фоне ночной темноты, она была похожа на ангела. Я даже на секунду засомневался, правда ли все то, что я вижу, или, быть может, мне это только кажется. Показалось - моргнешь, и наваждение тут же исчезнет, и окажется, что в эту новогоднюю ночь ты стоишь на улице совершенно один.
Я моргнул, но Кира, к моему счастью, никуда не исчезла.
-Кира, - осторожно позвал я. Тихо, лишь бы ее не напугать, но девушка все равно вздрогнула. Доселе она явно была слишком погружена в свои мысли.
Она молча подошла ко мне. Мы поцеловались. И ровно в ту секунду, когда небо с редкими настырными звездами и налитым диском полной луны, закружилось, завертелось у меня над головой, и вместе с ним закружилась наша маленькая земля, и вся вселенная - ровно в эту секунду Кира оторвалась от моих губ и сказала:
-Привет.
Она всегда умела подвести к краю. И всегда знала, когда нужно остановиться.
И я ответил:
-Здравствуй. Спасибо, что пришла.
Взявшись за руки, мы пошли по ночным московским улицам. Без какой-либо цели, просто - куда глаза глядят.
Было в этом что-то необычное - в этих пустых, словно бы брошенных и забытых людьми улицах в новогоднюю ночь; в том, что мир за пределами накрытых под завязку столов, включенных на полную громкость телевизоров, неистово мигающих всеми огнями радуги елок - он продолжал существовать. Словно лишенный своего смысла, одинокий и опустевший, но все же - продолжал. И казалось, что мы не должны сейчас здесь находиться. Что мы будто бы гуляем за кулисами некого ушедшего на антракт спектакля. Лапаем реквизит и видим разбросанные по полу костюмы актеров.
-Как ты думаешь, - вдруг спросила Кира, - как скоро все выяснится?
Я сразу понял, что она имеет в виду, и сердце мое болезненно сжалось.
Во рту появился солоноватый привкус, и я понял, что до крови прикусил губу. Почувствовал, как ладонь Киры чуть крепче сжала мою ладонь.
-Если честно, - произнес я, - не очень хотелось думать о подобном в эту ночь.
-Прости. Тогда давай не будем. Забудь.
-Да нет. Ты-то в чем виновата? Это ведь реальность, и от нее, в конце концов, не убежишь. А насчет того, когда все вскроется...
Я вспомнил натяную отцовскую улыбку. Тревожную пустоту в его взгляде. И закончил:
-Не знаю, но думаю, что уже скоро.
Мы с Кирой сразу решили, что не будем вмешиваться. Что пускай оно все будет так, как будет. Помимо всего прочего, подобная линия поведения давала ощущение ложной непричастности. А еще слабую надежду, что, может быть, все обойдётся. Что все вернется на круги своя, и жизнь пойдёт дальше своим чередом, будто бы ничего и не было. Хоть каждый из нас двоих и понимал, что надежда эта такая же ложная.
-Я тоже так думаю, - сказала Кира, - это как пытаться утаить кролика в мешке. Рано или поздно он полезет наружу.
Мне почему-то стало очень смешно от этой метафоры, и я сдавленно хохотнул.
-Чего ржешь? - с легкой обидой спросила Кира.
-Да так. Нервное...
-Понятно. Знаешь, я бы никогда и подумать не могла...
-Что ты имеешь в виду?
-Я бы и подумать не могла, что все будет вот так. В смысле, у мамы с папой. Особой любви у них, конечно, давно уже нет. И я уже не уверена, была ли вообще когда-то. Может, когда я сама была еще мелкая... Только я те времена почти не помню. Но я думала, что тащить вдвоем это жалкое подобие любви на себе сквозьгода - это, быть может, и есть искусство семейной жизни. И всегда казалось, будто так может продолжаться вечно. Оказалось, что не может.
Я фыркнул.
-Какие-то извращенные у тебя представления о семейной жизни.
-Согласна.
-Знаешь, а может, тогда, оно и к лучшему?
-Что к лучшему?
-Ну, что все произошло вот так. Что мой папа и твоя мама... Ну, ты поняла.
Мне все никак не хватало духу говорить об этой ситуации прямо, и я пытался делать это как бы в обход, не затрагивая самых страшных слов. И чувствовал, что Кира пытается делать тоже самое.
-Разве что-то подобное может быть "к лучшему"? - с удивлением спросила она.
-Может, конечно. Знаешь, то, что ты рассказала про взаимоотношения твоих родителей... У моих ведь было точно также. Семейная привязанность, привычка которая душит любовь, понимаешь? А теперь... Теперь, и мой отец, и твоя мама... Они может, счастливы.
Я вновь вспомнил натянутую отцовскую улыбку и поспешно добавил:
-Хотя бы в те секунды, когда они рядом друг с другом.
-Может быть, и счастливы, - не стала спорить Кира. Немного помолчала, после чего размеренно произнесла, словно учительница, которая доносит до класса какую-то важную и сложную тему: - только вот они не одни во вселенной. Есть еще твоя мама и мой папа. Есть еще мы с тобой, в конце-то концов.
Мы остановились под фонарем и посмотрели друг на друга.
-Нос красный, - с улыбкой заметил я, - холодно, да?
Она тут же прикрыла нос ладонью. И вообще мне показалось, что она смутилась.
-Что-то не так? - осторожно спросил я.
Тогда она улыбнулась в ответ. Пожала плечами и также тихо произнесла:
-Нет, все в порядке, просто...
-Ну что?
-Да забей.
-Ну, теперь уж нет.
-Я не хотела тебе говорить. Но я всегда... немного стеснялась своего носа. Мне казалось, он очень большой. А теперь выясняется, что еще и красный.
Я даже не сразу поверил своим ушам. Если уж даже у Киры, оказывается, есть комплексы по поводу внешности...
Я дотронулся до ее ладони, которой она прикрывала лицо, и мягко отодвинул в сторону.
-Это самая выдающаяся глупость, которую я слышал в своей жизни, - честно сказал я.
-Прямо-таки, самая выдающаяся?
-Прямо-таки да. У тебя очень красивый нос. Очень. И львиную часть времени он совершенно не красный.
Кира снова улыбнулась:
-Ну, хорошо. Буду знать.
-Знай, пожалуйста. А еще знай, пожалуйста, что ты самая красивая девушка, которая только могла существовать на земле.
Я совершенно искренне так считал.
Кира подалась вперед:
-Тогда, может, поцелуешь самую красивую девушку на земле?