С Кирой и без нее

16.

14 января

-Тебе не получше? - спросил я.
Кира слабо улыбнулось. Казалось, будто даже это простейшее движение мышц лица давалось ей с превеликим трудом. Да что там, скорее всего, так оно и было.
-Ты спрашиваешь уже третий раз за последние полчаса. Это ведь все не быстрый процесс.
Тогда я посильнее сжал ее руку, словно хотел тем самым передать ей чуточку собственных сил.
-Ай, - сказала Кира.
-Прости, - тут же спохватился я и ослабил хватку.
-Только не отпускай. Держи. Но не так сильно, хорошо?
-Хорошо.
Мы замолчали. На самом деле, это давалось мне тяжелее всего - и не потому что я был каким-то несусветным болтуном. Нет, дело было в другом.
В такой тишине было особенно слышно, как попискивает капельница. Меня почему-то пугала сама идея, сама мысль о том, что Кире требуется капельница. В мозгу моем сидела очень прочная и стойкая ассоциация, взращенная фильмами, книгами и сериалами - если нужна капельница, значит, дело серьезное.
Врачи, правда, изо всех сил успокаивали и меня, и Киру, и ее родителей, и ее многочисленных бабушек, дедушек, дядек и тетек вдруг возникших из ниоткуда и теперь наводнивших собою приемный покой. "Всего лишь обычный вирус, ничего страшного" - говорили врачи. "Организм, ослабленный бессонницей, отреагировал слишком остро" - говорили они. "Вылечим и заодно поправим режим" - говорили. Я внимал и кивал. Все эти слова меня, конечно, здорово успокаивали.
В отличие от писка капельницы.
-Да все хорошо будет, - вдруг сказала Кира, видимо, увидев тень тревоги на моем лице, - недельку поваляюсь и выпишут. Просто переутомление, и всё.
-Нам нужно решать с этой твоей бессонницей, - твердо сказал я, - а то так и в правду себя можно довести до... чего-то очень плохого.
-Врачи сказали, что восстановят мне режим сна. Это входит в программу лечения.
Я немного пожевал губы.
-Здорово, если так. Но, боюсь, это лишь временная мера. Потом эта штука может вернуться, понимаешь? Вот что меня беспокоит.
Она снова улыбнулась:
-Ты у меня такой оптимист. Просто неисправимый.
-Реалист, - поправил я ее, но тоже, впрочем, улыбнулся, - просто мне кажется, что проблема несколько глубже. Где-то у тебя в голове живет что-то, что не дает тебе покоя. И нужно лечить причину, а не симптомы. Ты так не считаешь?
Кира тяжело вздохнула:
-Вообще-то, считаю. Но давай не будем сейчас об этом, хорошо?
-Хорошо, - согласился я, - но обещай, что если после больницы проблема вернется, мы будем решать ее вместе, а не запускать дальше.
-Обещаю.
-Вот и отлично.
-В конечном итоге, с тобой я сплю, как убитая.
-Тогда нам придется спать вместе до конца жизни.
Она сначала нахмурилась, а потом, наоборот, вопросительно выгнула бровь.
-А ты планировал как-то по-другому?
Я тут же спохватился.
-Нет, конечно. Ни в коем случае.
Мы вновь ненадолго замолкли. А я готов был сделать все, что угодно, лишь бы никогда больше не слышать этого отвратительного писка.
-Максим, - вдруг произнесла Кира, - а я хороший человек?
Я даже слегка вздрогнул - уж слишком неожиданным был вопрос.
-Ты это чего? - спросил я, покосившись на Киру. Надеялся увидеть тень улыбки на ее лице, но моя девушка была предельно серьезна.
-Просто ответь. Хороший или нет? Как ты считаешь? Только честно. Пожалуйста.
Я пожал плечами:
-Уж не знаю, почему ты спрашиваешь... Но я считаю тебя просто прекрасным человеком. Самым добрым и отзывчивым. Честно.
Мне показалось, что Кира после этих слов немного расслабилась.
-Спасибо, - сказала она, - мне важно это слышать.
-Да не за что. Это же правда. А правду, как Булгаков писал, говорить легко и приятно. Только позволь один вопрос...
-Так уж и быть, - отозвалась Кира, - позволяю.
-С чего вдруг такие мысли?
-Какие?
-Ну, если ты задаешь такой вопрос, значит, у тебя есть какие-то сомнения в том, что ты, как ты выразилась, "хороший человек". Только вот я ума не приложу, откуда подобные сомнения вообще могли взяться в твоей прекрасной голове.
-Да так... Просто спросила. Что, спросить уже нельзя, что ли?
-Можно, конечно...
-Ты просто плохо меня знаешь, - вдруг выпалила она, и по ее лицу я понял, что тут же пожалела об этом, - если бы знал получше, то не утверждал бы столь категорично.
Весь этот разговор начинал меня утомлять. Смысла в нем было, были только лихорадочные размышления человека с температурой под тридцать девять градусов.
Ну конечно, организм Киры испытывает сильный стресс. Вот и лезет ей в голову всякая дурь.
Ну, ничего, жар спадет, и все вернется на круги своя.
Кира будто бы пришла к тому же самому умозаключению.
-Прости, - тихо сказала она, - всякая чушь на языке вертится.
-Да ничего страшного. Я понимаю.
Теперь уже она сжала мою ладонь чуть сильнее прежнего.
-Ай, - в шутку сказал я, и она рассмеялась.
Я бы мог, наверное, сидеть над ее кроватью хоть сутки напролёт. Но в дверном проеме появилась медсестра:
-Молодые люди, - строгим тоном сказала она, - надо бы расходиться. Больной нужен покой.
Я отпустил ладонь Киры. Заметил, как слегка дрогнули на секунду ее губы.
-Я скоро приду. А пока что постарайся уснуть. Пожалуйста.
-Постараюсь.
-Обещаешь?
-Обещаю.
Я бросил на нее последний взгляд. Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ и, поднявшись со стула, вышел в коридор.
Там меня ждало кое-что совсем уж неожиданное. Вернее, кое-кто.
-А ты чего здесь делаешь? - ошалело спросил я, отчего-то даже делая шаг назад, будто Тухманова могла зашибить меня прямо своим пакетом с мандаринами.
-Пришла проведать Киру. Не видишь что ли?
Я прищурился.
-С чего бы это?
-Ну, во-первых, я староста класса в котором она учится. Во-вторых, она моя подруга. В-третьих, с чего я вообще должна перед тобой объясняться, а, Ковалев?
-Что-то я не слышал от нее, что вы подруги.
Карина фыркнула и зачем-то потрясла пакетом с гостинцами, будто бы и в правду котировала его в качестве оружия.
-Мало ли, чего ты не слышал?
-К ней в любом случае нельзя. Она спит.
-Я подожду.
Я развел руками. Продолжать эту бессмысленную перепалку хотелось в самую последнюю очередь.
-Ну и жди.
Больше Карина ничего не сказала. Наоборот, демонстративно отвернулась и стала изучать трещины на бледно-голубой стене больничного коридора.