С Кирой и без нее

19.

8 марта

Кафе было маленькое и уютное. Играла ненавязчивая приглушенная музыка, и скользили меж немногочисленных посетителей сонные официанты. Время близилось к семи вечера.
Я потягивал кофе, Маша без особого энтузиазма копошилась вилкой в картофельном пюре, а Генрих увлеченно поглощал уже вторую порцию вареников со сметаной. Меня жутко клонило в сон, но я держался из последних сил. Долгий путь до дома представлялся мне сейчас совершенно непреодолимым испытанием.
К тому же, я чувствовал себя третьим лишним - особенно в те моменты, когда Генрих с Машей вдруг решали ни с того ни с сего поцеловаться. Если бы Кира была здесь, то, конечно, все были бы на своем месте. А так...
Но Кира проводила этот день с мамой. А я вот, прибился к Маше и Сырнику.
Ну как прибился? Они сами меня позвали. Уж не знаю, пожалели об этом уже или нет, но все же - за язык никто никого не тянул.
То и дело я проверял телефон в ожидании сообщения от Киры. Она обещала рассказать о том, как прошла встреча - но телефон все молчал и молчал. И, наконец, я почти уверился, что, похоже, сегодня никаких смс-ок мне дождаться не суждено - но все же где-то раз в полчаса дежурно открывал строчку уведомлений, чтобы в очередной раз найти там только рекламную рассылку и системные уведомления.
Сырник, наконец, расправился с варениками и с довольным выдохом отодвинут тарелку в сторону.
-Все ждешь сообщения от своей ненаглядной? - спросил он, вытирая губы салфеткой.
-Жду, - мрачно ответил я, - вернее, уже не особо. Вряд ли она сегодня что-то напишет.
-Тогда выключи телефон.
-Зачем?
-Просто возьми и выключи. Чтобы он тебя не нервировал. Пусть будет как будет. Завтра утром обо всем узнаешь. Да и что такого страшного там у них, скажите на милость, могло случиться?
Вообще-то, он был прав. Я вырубил мобильник.
-Полегчало? - спросил Генрих.
Я прислушался к собственным ощущениям.
-Ты знаешь, - задумчиво произнес я, - как будто бы и в правду немного полегчало.
-Тогда позволь мне нагрузить тебя действительно насущными переживаниями, - он криво ухмыльнулся.
Я тоскливо посмотрел сначала на него, потом на Машу. Последняя выглядела так, словно вообще не участвовала в нашем общении, да и за этим столиком оказалась по какой-то нелепой ошибке.
-Ну что? - обреченно спросил я. Ничего хорошего я, прямо скажем, не предчувствовал.
-Кира и Карина, - сказал Сырник таким тоном, словно речь шла о каком-то новом модном сериале, который нам непременно нужно было обсудить. Вот только никакой это был не сериал. Это была наша жизнь.
-Что "Кира и Карина"? - зачем-то спросил я, хотя и сам прекрасно понимал, что именно Сырник имеет в виду.
-Тебя не напрягает их дружба? - голос Генриха вдруг стал непроницаемо-серьезным, и даже мельчайшие нотки веселости из него куда-то вдруг подевались.
-Ну, напрягает, допустим, - честно ответил я, пожимая плечами и вперился взглядом в узоры из кофейной гущи на дне чашки, - и что с того? Что я могу сделать? И уж тем более, какое имею на это право?
Тут в разговор вдруг решила вступить Маша.
-А мне кажется, что эта ваша Карина - очень опасная девочка, - строгим тоном заключила она.
Я глянул на Машу.
-В смысле опасная?
Генрих дернул головой.
-Да что ты заладил: "а что?", "а в смысле"? Спасать надо твою Киру. А то какая-нибудь дрянь случится, помяни мое слово.
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Я редко злился наСырника, но сейчас был как раз один из таких случаев. Это меня в нем всегда бесило - сунуть нос ни в свое дело, залезть другому человеку в душу, основательно там покопаться, перевернуть все вверх дном и уйти с чувством выполненного долга и чистой совестью, оставив после себя полнейший бардак. Нет, он сам-то, конечно, всегда хотел как лучше - но получалось зачастую, как всегда. К сожалению.
Только вот он сам этого не понимал. Да и объяснять было бесполезно - в этом я тоже давно успел убедиться.
-Не надо никого спасать, - процедил я, - кто мы ей, родители что ли? Взрослый человек, сама решит, с кем ей дружить. По моему, это вполне очевидно, и я даже удивлен, что мне приходится все это сейчас проговаривать.
Генрих выставил вперед ладони.
-Не злись. Я же как лучше хочу.
Злость, стремительно поднявшаяся во мне, также стремительно и сошла на нет. Я вдруг понял, что, конечно, Генрих в чем-то и прав. Но даже если и так - что с того?
-Напрягает. Меня, это напрягает, - вдруг произнёс я. Слова сорвались с языка прежде, чем я успел за ними угнаться, - и иногда я думаю - неужели Кира ничего не подозревает?
-Она плохо знает Карину. В отличие от нас, - глухо отозвался Сырник. Я почувствовал, что теперь уже он не очень хочет поднимать эту тему.
-Я слышала, что эта Тухманова как-то выжила из школы одну девочку, - произнесла Маша и сдула упавший на лоб рыжий локон, - это правда?
Я задумался. А действительно: правда ли это? Из-за чего Маринка тогда перевелась в другую школу? Неужели только из-за того, что Карина с подругами ее затравили?
Как-то не очень хотелось в это верить. В смысле, в такую людскую подлость. Хотелось думать, что даже у Карины есть какие-то моральные границы. Хотя, быть может, они и есть, только очень сильно смещенные куда-то в сторону.