С Кирой и без нее

Интерлюдия 20. Славик

2 апреля

Вместе с месяцем апрелем в жизнь учеников одиннадцатых классов пришла необходимость готовиться к выпускному. Пожалуй, стоило бы воспринимать происходящее как счастливые предпраздничные хлопоты, а не как тяжелую и неизбежную повинность.
Но для Славика вся эта мишура с танцами, костюмами, праздничными ленточками и шариками была в тягость. С куда большим удовольствием он бы просто отсидел самый последний урок самого последнего учебного дня вплоть до звонка, перекинул рюкзак через плечо, вышел из школы и навсегда бы покинул ее - тихо, по-английски и без лишнего торжественного шума. И ни разу в жизни бы не пожалел, что никогда больше на своем веку не увидит лиц одноклассников и учителей.
Но такой вариант, разумеется, даже не рассматривался. Более того, Славик уже предчувствовал, что в течении еще где-то пары лет некоторые энтузиасты будут уговаривать всех, включая него, "собраться вместе" и "отметить годовщину выпуска" или еще какой-нибудь глупый и надуманный повод. Как будто в этом был хоть какой-то смысл, кроме отчаянных попыток уцепиться за ушедшее прошлое.
Сам Славик Тихонов не считал себя активным участником общественной жизни, а скорее - ее безмолвным наблюдателем. Такая роль приносила ему некоторое отшельническое удовольствие - приятно было ощущать себя вне беспрерывного броуновского движения подростковых взаимоотношений.
Вот он и наблюдал. Его очень занимало, что всякий реагирует на скорый выпуск по-своему.
Кто-то заметно трясся и нервничал, напуганный пока что смутно очерченными, но от того еще более волнующими тяготами взрослой жизни. Кто-то, напротив, не боялся, а просто испытывал нечто, похожее на светлую меланхолию - вот мол, такой жизненный этап подходит к концу, ах как жалко, как жалко. Были и такие, кому вроде как, было все равно - но эти были в меньшинстве.
А еще странным Славику казалось, что в открытую никто радости старался не проявлять - хотя он был уверен, что многим уже не терпелось в последний раз помахать школьной жизни рукой и, развернувшись лицом ко взрослой жизни, шагнуть в нее и раствориться в ней. Что уж там, он и сам был из таких.
Но, похоже, радоваться грядущему выпускному среди учеников по неясной причине почиталось за моветон - причем правило это было, очевидно, негласное.
Во второй день апреля весь класс согнали в актовый зал. Славик понял, что придется подыскивать себе пару для выпускного танца. Единственная девчонка, с которой он бы искренне хотел танцевать, была, очевидно, уже занята - да и сам Тихонов вполне трезво оценивал свои шансы. Попытка пригласить Аню Зотову, скорее всего, была бы расценена ею как изощренное издевательство - с момента неудачной попытки "отношений" и драматичного разрыва в кофейне они почти никак не общались.
Поэтому он все вертел и вертел в нерешительности головой, наблюдая, как дорогие одноклассники постепенно разбираются по парочкам.
И, когда большая часть пар уже была сформирована, вопрос с поиском партнера для Славика разрешился сам по себе.
Он увидел Соню Ветрову. Увидел и удивился: странно, что ее до сих пор не позвал никто из мальчишек. Тогда он сделал решительный шаг ей навстречу, протянул руку и произнес:
-Соня, будешь танцевать со мной?
Соня прожгла его ледяным взглядом серых глаз. Славику отчего-то стало не по себе под этим взглядом. Он так и застыл с протянутой рукой, будто нищий у Курского вокзала.
-Буду, - наконец, ответила девушка таким тоном, что оставалось только гадать, что она по-настоящему думает об этом предложении.
Ее рука легла в его руку. Прикосновение у нее было неожиданно теплым. Не то что ее взгляд и тон ее голоса.
Славику этот контраст почему-то очень понравился.
-Так и будешь стоять? - вдруг поинтересовалась Соня все тем же непроницаемо-бесстрастным тоном, и Славик понял, как глупо, должно быть, выглядит со стороны.
-Так, все разбились по парам? - раздался прямо у него над ухом дребезжащий голос Жабы, - отлично. Теперь становимся в несколько рядов. Сейчас будем отрабатывать базовые движения.
-А что если я не умею плясать? - громко поинтересовался Вадик Фарафонов. На губах его играла довольная ухмылочка - Вадику, похоже, до жути было интересно все происходящее. Нина Котова, в паре с которой он оказался, смотрела на своего партнера так, будто это не Вадик Фарафонов, а Бред Питт и Джонни Депп в одном лице, и без устали наматывала русые локоны на указательный палец.
-Даже медведя можно научить кататься на велосипеде, Фарафонов, - сдержанно ответила Жаба, впрочем, не удостоив Вадика хотя бы мимолетным взглядом.
-Галина Николаевна, у меня нога болит! - громко хныкала Лиза Кутепова, - я не могу танцевать.
-Когда у тебя в последний раз что-нибудь не болело? - парировала Жаба. Лиза закатила щедро подведенные черным глаза и надула губы, но ничего на это не ответила, ибо замечание было вполне резонным. Даром, что исходило оно от Жабы.
-Ты танцевать-то умеешь? - спросила у него Соня.
Славик пожал плечами.
-С чего бы мне уметь?
-Я тоже не умею, - со вздохом произнесла Ветрова, будто бы считала это главным упущением во всей своей жизни.
Впрочем, простенький выпускной танец и не требовал особого таланта - уже через полчаса Соня со Славиком почувствовали себя достаточно уверенно, а нехитрые немногочисленные движения оказались заучены наизусть.
Сильнее всего мучились, на удивление, Макс с Кирой. Вернее мучился, в первую очередь, Ковалев, а уже вслед за ним - и Воробьева, которой приходилось, в самом прямом смысле слова, таскать его за собой.
Славик прислушивался к поскрипыванию старого паркета под ногами учеников; вдыхал запах свежей краски - на втором этаже школы совсем недавно прошёл небольшой ремонт; чувствовал теплое дыхание Сони на своей щеке. И ему казалось, будто бы это не он кружится в танце, а весь мир кружится вокруг него. Ощущение было странное, но все же приятное. Подозрительно похожее на... счастье?
Может быть, и на счастье. Только вот откуда бы ему, в таком случае, взяться? Славик не знал. Ни единой детали в его жизни не поменялось за последние тридцать минут - но, тем не менее, каких-то полчаса назад никаким, прости господи, счастьем и не пахло. А теперь вот, пожалуйста - давно затерянное в памяти чувство вновь приподняло голову. А он ведь уже и забыл, как оно выглядит.
Так в честь чего праздник?
Еще раз - Славик не знал. По крайней мере, пока что.
-У тебя неплохо получается, - сказала Соня и поспешно добавила, будто испугавшись, что ее слова прозвучали через чур ласково, - на удивление. Я ожидала, что будет хуже.
Славик не остался в долгу:
-Я тоже был уверен, что с тобой каши особо не сваришь. А тут надо же...
-Ииии еще раз! - между тем, скомандовала Жаба. Короткая передышка была окончена, и парочки вновь сдвинулись с места - не очень синхронно и довольно неуклюже. Галина Николаевна не сдержалась и отпустила парочку едких комментариев, - ой, ну какие же вы все деревянные, мама прости!... И за что мне это все?!... Ковалев, ну что ты как оловянный солдатик топчешься?!... Агапов, обними ее увереннее, она не кусается! Крышкина, ты ведь не кусаешься, я надеюсь?
Да, у Славика с Соней определенно получалось неплохо - и с каждым разом все лучше и лучше. Конечно, в рамках той простенькой и короткой программы, что от них требовалась - но все же! Другим ведь не удавалось и это.
Особенно здорово выходил элемент ближе к концу, когда Соня должна была начать падать, а Славик - подхватить ее за талию и притянуть обратно к себе. Ему нравилось ловить Соню; каждый раз казалось, будто бы он спасает ее от какого-то страшного падения. Причём, от падения в бездонную пропасть, а не на паркет с высоты собственного роста.
-Галина Николаевна, а мне Котова уже все ноги отдавила! - выкрикнул Вадик Фарафонов. Нина Котова тут же покраснела, аки вареный рак.
-Ну вот, у меня теперь и вторая нога болит, - продолжала ныть Кутепова. Выражение лица у Лизы при этом было крайне страдальческое. Впечатление складывалось такое, словно она готова развалится на части прямо на сцене.
Жаба на все эти реплики уже не обращала ни малейшего внимания - видно было, насколько они ей надоели.
Славик знал, как сильно ученики не любят эту женщину - но сам, сколько ни пытался, искренне не мог найти хотя бы одну причину для подобной всеобщей ненависти. Наоборот, Галину Степановну ему было скорее жалко. Кроме того, он поражался ее выдержке - сам Славик, наверное, уже бы давно кому-нибудь треснул по носу. Тому же Вадику вот, допустим. А Жаба пока что не поддавалась.
Он видел бледное лицо Сони прямо перед собой. Ее по-волчьи серые глаза странным образом затягивали в себя, будто бы в воронку. Гипнотизировали.