С Кирой и без нее

Интерлюдия 21. Кира

12 апреля-14 апреля

"Чистая и незапятнанная". Хах.
С того дня эта фраза все крутилась и крутилась у Киры в голове. Ну, надо же было так сказать! Еще и слова-то какие подобрал...
Если честно, она была уверена, что после той невразумительной сцены у школьных ворот Даня предпримет еще несколько попыток ее завоевать. А когда они порвали с Кариной, уверенность эта только возросла. Но вот прошло уже почти полгода, а никаких решительных действий Колосков больше не предпринимал.
С одной стороны, Киру это обстоятельство радовало. Но с другой... Сдругой ей было немного обидно.
Не потому что ей нравился Даня, нет. Тут все обстояло ровным счетом наоборот. Просто хотелось еще разок потешить свое самолюбие - хоть сама Кира и осознавала в полной мере низменность этого желания и даже слегка стыдилась его.
Самолюбие вообще было ее главным врагом, и в то же время - самым преданным другом. Одной рукой Кира искренне пыталась его задушить, а второй - тут же подкармливала и гладила по голове. И длилось эта внутренняя борьба противоречий уже много лет - все обостряясь и обостряясь со временем.
И вот, когда она уже почти и думать забыла про это, Даня Колосков написал ей и пригласил "пообщаться после уроков".
"Еще чего, - сразу решила Кира, - делать мне больше нечего!".
И, конечно же, пошла. Потому что ей было интересно, что он скажет. Потому что страшный зверь под названием Самолюбие (именно так, с большой буквы) требовал новой пищи. И перед лицом этого монстра Кира ощущала такое бессилие, что руки опускались, и хотелось плакать.
Встретились они в нескольких кварталах от школы - подальше от лишних глаз. Не хватало еще, чтобы кто-то начал распускать слухи.
Когда Кира пришла, Даня уже сидел на скамейке, вытянув длинные ноги, и лупился в телефон. Она машинально отметила, какой он все-таки красивый - если судить объективно и беспристрастно. С тем же успехом Кира могла оценить красоту, допустим, хрустального чайного сервиза или ювелирного украшения.
-Даня! - позвала она, подойдя вплотную, и только тогда он поднял на нее глаза. И зачем-то добавила: - я пришла.
-А я думал, не придешь... - произнес Даня. Голос у него был низкий и бархатный. Он очень ему подходил, - присаживайся.
И он кивнул на свободное место рядом с собой. Кира присела.
-Зачем ты меня позвал? - сразу же спросила она.
-Я хотел поговорить о вашей дружбе с Кариной.
Ах вот как... О дружбе с Кариной...
Кира нахмурилась.
-Ну, дружба - это громко сказано...
К своему стыду, девушка чувствовала разочарование. Она-то уже настроилась, что ей тут будут объясняться в любви...
-Я тебя люблю.
Кира вздрогнула всем телом - настолько неожиданной была эта реплика.
-Что? - переспросила она, ощущая, как по коже бегут мурашки. Да уж, Даня умел обескуражить - ничего тут не скажешь.
Она посмотрела на него, и они встретились взглядами. Голубые глаза Дани резко контрастировали с загорелой оливковой кожей.
"Да, - вновь машинально отметила Кира, - он красивый. Даже слишком".
-Я сказал, что люблю тебя, - терпеливо повторил Даня, будто общался с трехлетним ребенком, что никак не мог понять базовых вещей. В его голосе было что-то похожее на... снисхождение? Мол, "ну какая же ты дурочка, Кира Воробьева", - и на самом деле, я позвал тебя сюда только затем, чтобы сказать тебе об этом. Просто не знал с чего начать, видишь ли. Думал, зайду издалека, ахах...
Он улыбнулся краюшками губ и добавил:
-Мне плевать на твои взаимоотношения с Кариной. Мне плевать на Карину в принципе. Мне не плевать на тебя.
Кира вдруг очень остро ощутила, что он врет. Ну конечно, врет. И может быть даже, не сильно печется, о том, чтобы Кира этого не поняла.
Все это - на самом деле запланированный заранее спектакль. Дане просто нравилось играть с ней, с ее эмоциями. Сначала усыпить бдительность, отвлечь внимание - а потом обескуражить, ударить одной-единственной фразой прямо в солнечное сплетение - и наслаждаться произведенным эффектом. Такая игра.
Она прекрасно понимала все это - потому что сама любила действовать похожим образом.
Кира вгляделась в его лицо. В едва заметную ухмылку, в голубые глаза, пронзавшие холодным спокойствием и ледяной уверенностью в себе.
Насколько хорошо Даня знает ее? Вернее, нет, даже не так. Насколько хорошо он ее чувствует?
На мгновение Кира ощутила себя беспомощной. Словно она была книгой, которую искушенный читатель открыл на случайной странице, прочитал пару строк - и тут же угадал все, что написано на остальных трехста. И концовку угадал, и все сюжетные повороты, которые ей самой прежде казались непредсказуемыми и эффектными.
А на самом-то деле - и в помине не было никакого шедевра. Так, дешевый детективчик в мягкой обложке. И с первых страниц понятно, кто убийца - если читатель, конечно, не совсем дурак.
-Чего молчишь? Скажи что-нибудь, - произнес Даня, - или язык проглотила?
И ухмылка его превратилась в полноценную улыбку - наглую и самоуверенную. Вся его внешность сочилась этой наглостью. Кира ощутила, как гулко-гулко колотится сердце, и тут же испугалась, что он это услышит. Она ощущала себя пойманным зверьком. Мышью в мышеловке.
-А я тебя нет, - выдавила она, - и ты мне даже не нравишься. Совсем.
Это было абсолютной правдой, и в тоже время - совсем чуточку ложью.
Кира ожидала, что он хоть как-нибудь изменится в лице после ее слов. Но его улыбка не дрогнула ни на секунду. Девушка вдруг заметила, насколько она пластиковая, эта его улыбка. Будто приклеенная к лицу от какого-то другого человека. Глаза у Дани не улыбались.
Даня, похоже, ждал, что она еще что-нибудь скажет. Но Кира молчала, понимая, что все сказанное ею он вполне может направить против нее самой. Да и не достоин он был того, чтобы она лишний раз напрягала свои голосовые связки.
Наконец, Колосков стер с лица эту отвратительно-очаровательную улыбку, и тут же его лицо стало серьезным и бесстрастным.
-Ну что же, - произнес он, - примерно такого ответа я и ждал.
-Тогда вопрос исчерпан? - Кира вскинула подбородок, - я могу быть свободна?
Она уже собиралась было подняться и уйти, но Даня произнес:
-Только ты никуда от этого не денешься.
Кира вновь посмотрела на него, хотя всего пару секунд назад зареклась этого больше не делать. Нужно было уходить, и она сама прекрасно это понимала. Но - не могла.
-Что ты имеешь в виду?
-Я имею в виду, что ты не сможешь запретить мне любить тебя.
Кира пожала плечами.
-А мне-то что с того?
-А то, что ты сама этого хочешь. Чтобы тебя, любили, да? Все любили. Любили и хотели, - он говорил совершенно спокойно, но это было даже хуже, чем если бы он злорадствовал. Каждое слово, которое Даня произносил, било ей в висок, - и в то же время, ты ненавидишь себя за это желание. И теперь ты всегда будешь знать, что где-то есть я, который сходит с ума от одной мысли о тебе - и это будет тешить твое самолюбие. Твое раздутое до невозможности эго. Ты будешь наслаждаться этой мыслью и ненавидеть себя за это. Потому что ты в очередной раз победила.
И Даня поднял обе руки, как бы признавая поражения. Но оба они прекрасно понимали, что на самом деле он победил. Она - проиграла.
-Я прав? - спросил Колосков и вновь улыбнулся. На этот раз куда искренней.
-Откуда ты все это знаешь? - выдавила Кира. Ей казалось, будто с нее сняли всю одежду, а потом сняли кожу и заглянули прямо внутрь, в самую сердцевину ее "я", в то потаённое место, которое - она была уверена в этом долгие годы! - было доступно только ей одной.
Даня опустил руки и принялся разглаживать складки на брюках. Она наблюдала за этим, смотрела на его широкие кисти с длинными изящными пальцами.
-Потому что я видел таких, как ты. Думаешь, ты одна такая? Хах. Красивых девушек много, и среди них вполне себе встречаются не в меру совестливые. Ты думаешь, Карина чем-то принципиально отличается от тебя? Вы только с виду разные. А на самом деле, внутри - одно и тоже. И от этого очень скучно.
Он внимательно посмотрел на нее. От его взгляда по спине у Киры забегали мурашки, и где-то в районе солнечного сплетения появилось странное, доселе незнакомое чувство. Что-то вроде тупой, но сладкой боли.
-Но есть у вас с ней одно отличие, - сказал он совсем тихо, - знаешь, какое?
"Надо уходить. Срочно надо уходить. Этот разговор ни к чему хорошему не приведет".
-Какое?
Она не узнала звука собственного голоса.
Между тем, начинало темнеть, и мрак постепенно складывал черты лица Дани Колоскова. Кира порадовалась этому обстоятельству, но в то же время - расстроилась.
-Карина проиграла своим демонам, - ответил Даня, - и уже давно. Может быть, она даже и не пыталась с ними бороться - но это уж точно не делает ей чести. А ты... Ты... Ты все еще чистая и незапятнанная. Словно ангел.
Кира вдруг рассмеялась. Против собственной воли - но настолько смешными были эти слова, что удержаться у нее не получилось. На глазах от смеха тут же выступили слезы, и из-за этого она не видела лица Дани. А жаль. Наверное, там было много интересного.
-Какой красивый у тебя смех.
Услышав это, Кира тут же прекратила хохотать. Смеяться как-то резко перехотелось. Она протерла глаза.
-Но как это может быть? - спросила она и шмыгнула носом, - то я у тебя самовлюбленная эгоистка, то незапятнанный ангел. Бред какой-то.
-Очень просто это может быть, - ответил Даня, - вернее, только так и может. Это как героем можно стать, только победив злодея. Легко быть ангелом в мире, где все стерильно. А ты... Ты чистая, и на фоне всей грязи, что тебя окружает, и с которой ты сама борешься изо всех сил... на фоне всего этого твоя чистота только заметнее.
Они снова встретились глазами, и Кира не узнала его взгляд - от былой самоуверенности не осталось и следа.
-И я люблю тебя, - произнес Даня, - прости. Теперь ты знаешь об этом. Но разве я первый или последний? Уж точно нет. Но я живу только когда ты рядом. Вот сейчас я живу. Ты уйдешь - и я сразу же перестану. Когда тебя нет, это как анабиоз. Вроде, я и не умер, но и жизнью это тоже не назвать.
Нет, все-таки нужно было срочно уходить. Колосков теперь смотрел на нее совершенно щенячьими глазами. И то, что он говорил... черт, это было именно то, что Кира так хотела услышать.
"И это - тоже ловушка. Помни об этом".
Что ж, если это ловушка - то она в нее уже попалась.
-Мне нужно идти, - сказала Кира, поднимаясь на ноги. Даня тут же вскочил следом.
Она не смогла не отметить, какой он все же высокий - нет, Кира, конечно, знала это и прежде - но теперь, когда они стояли совсем близко, и она дышала ему в плечо, это ощущалось особенно сильно.
-Не смей... - начала она, запоздало осознав, что сейчас произойдет. Но договорить ей не дали.
Губы Дани накрыли ее губы. Кира ощутила его приторно-сладкий парфюм, услышала тяжелое биение сердца (а может быть, это было ее сердце?), почувствовала тепло, что исходило от его тела.
И Кира, прекрасно зная, что позже съест себя за эту слабость, все же позволила поцелую продлится две или три секунды - то есть, на две или три секунды больше, чем того бы следовало.
А потом все же нашла в себе силы замахнуться и отвесить Дане пощёчину. Развернулась и, не оглядываясь, кинулась прочь.
Пока она неслась, спотыкаясь и не разбирая дороги, по щекам ее катились горячие слезы.