С Кирой и без нее

Интерлюдия 22. Лазарь

7 апреля

-Ну и зачем?
-Что "зачем"?
-Зачем ты вернулась?
Марина опустила глаза. Они стояли на улице перед подъездом. Лазарь мерз без куртки, чувствуя, как холодный апрельский воздух обволакивает фрагменты голой кожи, забирается под нее; наполняет собою легкие.
А она была все также прекрасна, как и в тот день, когда он видел ее в последний раз. Все тот же вздернутый носик, все те же изящные тонкие губы, все те же утонченные линии лица, каждую черточку которого Дима помнил наизусть. Русые локоны выбивались из-под ее шапки и струились по плечам.
-Затем, что я поняла, что ошиблась.
Лазарь тяжело вздохнул. Что-то щелкнуло внутри него, и та кирпичная стена, которую он мысленно выстраивал, готовясь к этой встрече, незамедлительно рухнула.
-Я ждал, - произнес он, сдаваясь, - ждал, когда ты это поймешь.
Он обнял ее. Вдохнул до боли знакомый запах, исходивший от ее волос, от ее кожи.
-У тебя кто-то появился... за это время? - осторожно спросила Марина, и еще сильнее зарылась в его объятия. Невинный и ласковый зверек, которого Лазарь в свое время не смог защитить. Что ж, быть может, кое для кого пришло время получать по заслугам?
-Появился, - честно ответил он, потому что врать было бессмысленно. Она бы все равно узнала. А даже если бы и не узнала - в ту самую секунду он мысленно поклялся, что врать ей не будет больше никогда, - только все это уже не имеет значения.
Краем глаза Дима видел, как снежинки приземляются на ее локоны и тут же тают, будто не в силах выдержать то тепло, что исходило от нее.
-Кто она? Я ее знаю?
-Карина Тухманова.
Он зажмурился, ожидая ее реакции. Но Марина лишь едва слышно выдохнула:
-Вот как... Только все это уже не имеет значения, правда?
-Не имеет.
В тот момент Лазарь и в правду в это верил.

11 апреля

-Можно я зайду?
Лазарь вздрогнул и вгляделся в белеющий на фоне черноты прямоугольник дверного проема. В проеме замер девичий силуэт.
-Эй? Все в порядке? - спросила девчонка. В голосе ее послышалась легкая тревога.
Дима узнал голос Киры Воробьевой. Через пару секунд смог различить и черты ее лица. Симпатичного лица, чего уж там.
-Можно, - ответил он, хотя я всего секунду назад думал ответить по-другому. Но отчего то ему стало интересно, что будет дальше. С чего бы Кире приходить в это место, так еще и одной?
-Спасибо.
Он фыркнул. Какая вежливая, надо же... Разве что книксен не отвесила. Или как это там у них, у благородных девиц, называется?
-Пожалуйста, - ответил Дима и мигом почувствовал себя неловко, уловив в собственном голосе тень насмешки. И чего только он так развеселился?
-Я могу чем-то помочь?
Он закатил глаза, надеясь, что в темноте Кира этого не увидит. Не хотелось все-таки ее задеть - она ведь это из лучших побуждений и все такое. Только благими намерениями вымощена дорога в психушку.
-А с чего ты вообще решила, что со мной что-то не так? - поинтересовался он.
-По-моему, это очевидно.
-По-моему, по мне всегда очевидно, - с легкой усмешкой парировал Дима, - так с чего тогда ты решила предложить свою помощь именно сейчас?
-Ну, не душни, - ласково сказала Кира. Так ласково, что у него почему-то чуть быстрее забилось сердце. Такая может и идиотом обозвать, но сделать это так, что будешь вилять хвостиком от радости. И как только у нее получается?...
Диме вдруг очень захотелось, чтобы Кира сказала ему еще что-то такое. Вернее даже, не важно, что именно. Важно, чтобы... Вот так. Этим самым голосом.
-А ты, стало быть, наш новый штатный психолог, да? - не язвить, почему-то, не получалось, как бы он не старался.
Она присела напротив. Из-за того, насколько в Кармане было тесно, ее коленки уперлись в его коленки.
-Нет, но мне тоже плохо, - сказала она, - очень.
Этой фразы Дима уж точно не ожидал.
-А по тебе и не скажешь...
-А по мне никогда не скажешь.
За последние несколько лет счёт времени, проведенного Лазарем здесь, в Кармане, наверное, пошел на сутки. Поэтому глаза его уже давно приспособились к темноте, все равно что у какого-нибудь вечно обитающего во мраке животного. И сейчас он мог различит каждую, даже самую мимолетную тень эмоции на лице Киры Воробьевой - хотя другой, наверное, разглядел бы только силуэт.
Так вот: Кире действительно было очень плохо. Она, наверное, не знала, что он так хорошо ее видит, а он видел. Тоска столь сильная и тяжелая читалась на ее лице, что по коже у Лазаря вдруг пробежали мурашки.
-Что у тебя случилось? - спросил он, - похоже, если кому-то и нужна помощь - то тебе, а не мне.
-Ты первый, - с вызовом ответила Кира, вскинув подбородок, и слабо улыбнулась.
-Что? - не понял Дима.
-Ну, ты первый расскажешь. И тогда я тоже расскажу. Договор?
Лазарь подумал, что вполне возможно, вот он, момент истины. Кира с Кариной с недавних пор дружат, и если он расскажет обо всем Кире, глупо предполагать, что Карина об этом не узнает. Но она ведь все равно должна узнать. Невозможно жить во лжи до старости и в этой самой лжи умереть. Так может... Сейчас?
-Я никому не расскажу, - словно прочитав его мысли, сказала Кира. И добавила: - кровью клянусь.
И он рассказал.

Первым, что Кира произнесла, после того, как он закончил, было:
-И кто только притащил сюда эту картину?
Он понял, про какую картину она говорит. Пожал плечами.
-Не знаю.
Немного подождал и поинтересовался:
-И что, это все, что ты скажешь?
-Нет, конечно. Дай только с мыслями собраться.
-Ну что, твоя клятва все еще действует, или берешь ее обратно? - не удержался Дима.
-Действует, конечно. Я же кровью поклялась, - совершенно серьезным тоном ответила Кира, будто бы речь и в правду шла о каком-то мощном и нерушимом заклятии, - дай собраться с мыслями, говорю.
Лазарь понял, что Воробьева ожидала услышать все что угодно, но только не то, что он ей рассказал - и почему-то испытал от этого легкую гордость. Но стыда все-таки было больше. Гораздо больше.
-Чувство вины - страшная штука, конечно, - произнесла Кира, - только нужно понять, где ты виноват на самом деле, а где нет.
-А что тут думать? - он пожал плечами, - Карина меня любит, а я ее обманул. Вот и вся математика.
-И в этом ты виноват?
-В чем?
-Ну, в том, что полюбил кого-то другого? Не ее. Разве чувствам можно взять и приказать появиться или, наоборот, исчезнуть? Нет, здесь ты совершенно точно не виноват.
И она покачала головой.
-Но твоя вина есть кое в чем другом.
Ему показалось, что сейчас Кира вынесет ему какой-то страшный приговор. Будто бы от того, что она скажет, зависела вся его жизнь.
-В том, что ты ее обманываешь. Карину, в смысле. Вот это уже нехорошо, - произнесла она, - и на это ты можешь повлиять, если смелости хватит.
-В смысле... Рассказать ей обо всем?
-Да.
Он поджал губы.
-Видишь, как ловко мы с тобой отделили зерна от плевел, - сказала Кира, - быть может, я не права, но... В последнее время в моей жизни произошли кое-какие события, которые заставили меня посмотреть по-иному на многие вещи. Не важно, какие это были события. Дело не в этом. Дело в том, что эти события заставили меня осознать. Так вот: не страшно любить. Страшно врать. Обнимать человека и говорить ему, что будешь с ним всегда, уже зная, что это неправда. Целовать, представляя другого рядом с собой.
Лазарь вдруг понял, что уже давно выстукивает кончиками пальцев по деревянной ручке кресла кривую, неритмичную дробь.
-Так что скажи ей обо всем, Дим, - произнесла Кира после небольшой паузы, - я, конечно, тоже могу рассказать. Но, во-первых, я поклялась кровью, как ты помнишь. А во-вторых, ты должен сам. Ты и сам это понимаешь, я, думаю.
-Понимаю... - произнес он, почувствовав, как изнутри его наполняет что-то вроде мрачной решимости.
-А стыдиться того, что полюбил кого-то другого... - Кира пожала плечами, - это глупо. Ну, с моей точки зрения. Это как стыдиться, что любишь борщ, а не гороховый суп. Ну, любишь и любишь. Дело вкуса.
Она улыбнулась:
-Разве я не права?
Дробь, которую он все это время продолжал отстукивать, оборвалась, и в этом резко наступившем молчании было слышно, как где-то вдалеке громко перекрикиваются младшеклассники и как на втором этаже, в зале физкультуры, что располагался прямо у них с Кирой над головами, скорые выпускники рубятся в футбол.
-Права, - наконец, ответил Дима, и в правду чувствуя, как что-то тяжелое падает с его плеч, делая их свободней - не до конца свободными, конечно, но все же; дышать стало намного легче.
-Ну, вот видишь, - произнесла Кира с какой-то легкой меланхолий в голосе, - у меня получилось тебе помочь.
-А ты?
-А что я?
-Ну, ты обещала рассказать, что, в свою очередь, тяготит тебя.
Воробьева тяжело вздохнула.
-А у меня хомячок умер. Вот я и переживаю, - отчеканила она, - ну, я пойду, наверное. Хорошо?
Лазарь, конечно, сразу понял, что никакой хомячок у Киры не умирал. И от того почувствовал себя немного одураченным - он то тут выворачивал душу наизнанку, а Кира в последний момент закрылась и быстро сочинила какую-то глупую отговорку. Но лезть человеку в душу, если он сам того не хочет - занятие неблагородное и неблагодарное. Так что...
Кира между тем, уже встала и вышла, оставив Диму наедине с собой
-Сочувствую... - тихо пробормотал он ей вслед.
Лазарь решил, что последует совету Воробьевой и расскажет Карине все как есть прямо сейчас. С этой мыслью он поднялся и пошел ее искать. Но, как выяснилось, с последнего урока физкультуры, который Дима с Кирой благополучно прогуляли за душеспасительными беседами, Карина отпросилась по причине плохого самочувствия. Тогда он решил, что сейчас уж точно не время для подобных откровений. Ну да, конечно, время еще придет - пускай, быть может, у них его и не так много; но оно еще есть. А пока нужно было все еще раз хорошенько обдумать.