С любимыми не расстаются

О махровом эгоизме и вере в себя

- Просыпайся. Слышала ребёнка? – кто-то настойчиво, но мягко тормошил Надю. Она приоткрыла глаза. Над ней склонились медсестра и муж.

- Кто? – еле выдавила из себя. Язык пересох и не слушался.

- Девочка. Дочка! – супруг светился нежностью, - маленькая такая, всего 49 сантиметров.

Они не хотели заранее знать пол ребёнка и на всех обследованиях предупреждали об этом.

Надюша удовлетворённо выдохнула:

- Хорошо.

- Да чего-то жёлтенькая, - встряла медсестра и поймав взгляд роженицы, ставший моментально беспокойным, торопливо добавила, - Да ничего, такое бывает, особенно при кесаревом. Ну, капельницу поставила, если что – зовите.

- Сильно жёлтенькая, - тревожно спросила Надя у сидящего в ногах мужа.

- Да есть немного. Что-то с кровью, - нехотя ответил мужчина.

- Иди, иди узнай. Как же так? Все анализы ведь хорошие были. Или это из-за возраста? – в глазах женщины блеснули слёзы. Говорили ей, что поздновато о детях думать, что сама не родит, но они так радовались этой беременности, так ждали малыша. И ходила она хорошо, проблем не было. А тут…

Надя боялась прикрыть глаза, взволнованно гипнотизируя дверь одноместной палаты. Ей уже и капельницу убрали, а супруг всё не возвращался. Совершенно неожиданно дверь распахнулась, и вошёл широко улыбающийся мужчина с маленьким свёрточком на руках:

- А вот и наша мама. Ждёт не дождётся. Сейчас мы к ней прилетим, - он, продолжая прижимать ребёнка, покачался из стороны в сторону, имитируя «полёт», и опустил свёрток рядом с Надей.

Худенькое личико, остренький подбородок и огромные серые глаза. Взглянув на дочку, Надя в первый момент оробела: девочка смотрела строго и уставше, и будто осуждала.

- Маленькая моя, здравствуй. А серьёзная-то какая, - Надя дотронулась до щёчки ребёнка и переключилась на мужа, -. А ты чего так долго?

- Я просил к тебе её принести, сказали подождать, пока всё, что нужно сделают. Вот и ждал. А пока с врачом разговаривал.

Надя, с помощью мужа, села, взяла дочку на руки. Необычные ощущения. Такой маленький беспомощный комочек, а сколько в нём тайн: характер, способности, мечты. Надя постаралась запомнить все ощущения первого контакта с рождённым ею ребёночком.

- А она разве не должна спать? И что ты у врача выяснил? – мать любовно разглядывала своё чадо: красавица, глазки умненькие, и совсем не жёлтенькая – так, чуть-чуть.

- Надюша…- мужчина замялся, подбирая слова. Не нашёл, и выпалил, как есть, – сказали, что ещё немного понаблюдают, и если там какие-то антитела не стабилизируются, то отправят в реанимацию новорожденных, в другую больницу. У неё кровь разрушается. Но я ж не врач, может не так понял, - и виновато опустил голову.

Надя замерла, перестав дышать: что он говорит? Она ослышалась? Не может быть. Вот же её девочка, с ней всё хорошо.

Увидев застывший взгляд побелевшей жены, мужчина попытался забрать ребёнка. Куда там! Руки женщины словно одеревенели, не выпускали малышку.

- Надюша, Надюшенька, - мужчина гладил жену по голове, рукам, - прости, что так сказал, у меня тоже всё внутри разрывается, я тоже люблю нашу девочку. Но лучше знать правду и действовать, а не ждать, надеясь, что всё обойдётся. Поверь, я сделаю всё, что будет зависеть от меня.

По лицу Наденьки текли слёзы. Она не замечала их. Мыслей не было. Тоска и боль. Муж вышел, и почти сразу вернулся с врачом. Вокруг Нади засуетились, сделали укол.

Казалось, будто кто-то завернул её в тёплую пушистую шаль и ласково баюкал. Так было уютно и спокойно. Надя неохотно выплывала из мягкой темноты. Какое-то время лежала расслабленно – и вдруг вспомнила. Захлестнул ужас. Она распахнула глаза.

- Надюш, как ты? – со стула поднялся муж.

Надя хотела спросить про девочку – не смогла. Вновь полились неконтролируемые слёзы.

В палату вошла группа врачей, за ними медсестра с ребёнком. Лица у всех хмурые. Оглядели Надю, покивали чему-то своему. Медсестра уложила девочку на пеленальный столик и быстро развернула. Надя не раз видела, как раскрывали младенцев, а те активно дрыгали ножками и сжатыми в кулачки ручками. Её малышка лежала неподвижно. Ноги, прямые пальчики на руках – всё казалось неестественным, безжизненным.

- Мы обязаны поставить вас в известность… - начала молодая женщина, которую представили, как дежурного врача из детской реанимации.

Она говорила о заболевании малышки, о причинах, последствиях. ДЦП или летальный исход. Но есть мизерный шанс. Полная замена крови. Если не тянуть, и ребёнок выдержит, то после последующей терапии, возможно всё придёт в норму. Но это только вероятность. И для этого нужно согласие обоих родителей.

Надя плохо слышала, плохо понимала смысл слов. Она неотрывно смотрела, словно сквозь мутное стекло, на свою, уже запелёнатую, кроху.

Бубнёж вдруг прекратился, и мать перевела взгляд на детского врача.

- Я обещаю вам, что, если вы решитесь на замену крови, попрошу самой вести вашего ребёнка и сделаю всё возможное для выздоровления, но риски есть, и большие, - очень тихо закончила та.

На краю Надиного сознания мелькнуло удивление: на лице молодого врача, покрасневшем и подёргивающемся, было непередаваемое сочувствие.

Первым в полной тишине подписал бумаги супруг, потом помог Наде негнущейся рукой чиркнуть каракули-роспись.

Врачи как будто вздохнули. Посыпались распоряжения, ребёнка подхватили и чуть не бегом покинули палату. Мужчина вышел за ними, а к Наде пришла медсестра с очередным уколом.

Надя замкнулась. Она не разговаривала, не реагировала ни на кого, кроме мужа, который дважды в день навещал её. У Нади отказали ноги. Ей пора было вставать и ходить, но она даже сесть самостоятельно не могла. Супруг поднимал её, кормил с ложечки, потому что и есть она отказывалась. А в промежутках между уходом за женой, мчался к девочке. Ему разрешили навещать малышку, и даже брать на руки и гулять по палате.

- Состояние критическое. Только через трое суток поймём результат. Уж лучше вы всё сами будете видеть, да и ребёночек родное тепло чувствует, вдруг поможет, – объясняли ему в отделении.