С любовью, Лиэрин

Глава 7

« Дорогой дневник.

Все стихло. Ни буллинга, ни толчков на лестнице, ни сальных подколов в коридоре. Тишина.

Вот уже неделю я живу с белым шумом в голове и не понимаю, что произошло. Почему вдруг Чарльз ослабил хватку? Неужели ему и правда стало скучно? Или Теодор был прав, и если не обращать внимания — они просто отстанут?

Но я не верю. Я не думаю, что настолько плохо разбираюсь в людях, чтобы представить, будто он мог измениться. Люди не меняются за месяц. Для этого нужны годы: желание, терапия, боль. А он до сих пор варится в своей токсичной среде, где чувства стоят дешевле брендов. Поэтому, скорее всего, это просто передышка. Или затишье перед бурей.

Но, если быть честной, мне нравится этот штиль. Я впервые чувствую себя в безопасности, находясь в коридорах школы. Хочется верить, что это не всего лишь временная свобода, а что они наконец-то смирились с тем, что я - часть этого места.

С любовью, Лиэрин.

11.10.2015»

----

"привет, выйди на улицу 👍🏻"

Лиэрин держит телефон в своей руке, состроив такую гримаску, будто получила похоронное извещение. Сидя на краю кровати, она медленно моргнула, словно пытаясь убедиться, что сообщение не галлюцинация. Внизу экрана мигал диалог, а на её лице застыло выражение, полное недоумения.

Ставни дрожали от ударов дождя, за окном мир будто растворился в мокром графите: деревья склонились, ветки царапали стекло, будто просились внутрь. Комната была наполнена тусклым светом, серым и вязким, как этот день.

— Что, черт возьми, за идиотский смайлик... — тихо вздохнула она, чуть склонив голову. Открыла поле для ответа, какое-то время смотрела на него, словно надеялась, что сообщение само исчезнет. Но, в конце концов, пальцы всё же заскользили по экрану.

"Мне нужно 10 минут." — отправила Лиэрин и, на секунду прикрыв глаза, поднялась с кровати.

Времени на сборы почти не было. Она наспех натянула длинную шерстяную юбку, белую блузу и накинула сверху вязаную безрукавку. Как и всегда, подбирала одежду из маминых старых вещей, потому что других просто не было. Лиэрин умела сочетать их тонко и аккуратно: всё сидело опрятно, выглядело нежно и утончённо, но старомодно.

Береты, длинные пальто, юбки ниже колена, сарафаны с яркими узорами, костюмы странного кроя – всё это стало для неё привычным. Её стиль был далёк от новых трендов, и те, кто жил показной модой, называли её серой мышью. Но Лиэрин никогда не считала себя невзрачной, она просто вынужденно не подчинялась правилам их мира.

Схватив пальто с вешалки, девушка на минуту застыла у зеркала. Она невольно провела кончиками пальцев по шраму, пересекающему левую щеку от виска до скулы. Он стал меньше, незаметнее, но не для Лиэрин. Шрам всегда был для нее клеймом – "неправильная".

Выдохнув, она слегка тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли, и вышла на улицу, открывая зонт.

Дождь всё ещё бил по крышам и асфальту. Воздух пах мокрой землёй, скошенной травой, железом. Чёрная машина Теодора выглядела совершенно чужеродно на узкой улочке частного сектора. Тео стоял, привалившись к дверце, и курил, лениво следя за улицей. Увидев её, он затушил сигарету и поправил промокшие волосы рукой. Неделю он думал об этом, неделю он заставлял себя сдвинуться с места. Но не знал, как пойти навстречу. Единственным верным в его голове вариантом была такая спонтанность.

Когда юноша подошёл к девушке, он протянул руку – очень просто, как будто так и должно было быть. Лиэрин заметила, как у него слегка дрогнули пальцы, как его брови чуть приподнялись, будто он сам не до конца понял смысл этого жеста.

Фролло, как дура, уставилась на руку, не понимая: то ли он хочет поздороваться, то ли помочь пройти. Она растерянно замерла, а потом просто... помахала ему рукой.Монтэгю усмехнулся краем губ. Не издевательски, скорее устало, будто эта глупая, странная неловкость даже немного согрела его.

— Я просто хотел предложить покататься. Решил, что если ты уже выйдешь на улицу, то у меня будет меньше шансов получить отказ. — он неловко убирает руки в карманы, выпрямив плечи.

Лиэрин видит, что ему некомфортно, что он жмётся, но пытается вести себя естественно. Целую неделю от Теодора не было ни слуху, ни духу, а теперь он приехал к ее дому и просит просто куда-то поехать с ним. Без объяснений. Без причин.

Ей было тоже крайне неловко: она обхватила одной рукой свое тельце, второй отчаянно вцепившись в зонтик. Ей не было страшно, просто внутри возникло какое-то странное, незнакомое чувство, будто она глядела вниз с двадцатого этажа. А еще она просто устала. Устала упускать возможности, устала прятаться, устала защищаться.

— Ладно, идем. Только мне нужно написать отцу. Так что имей в виду: если ты окажешься маньяком, то все знают, с кем я поехала, — она шумно выдохнула, пытаясь сбросить напряжение, и неуклюже пошутила, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Ох, вот как? Как жаль, — Тео усмехнулся, чуть склонив голову набок. Его взгляд на секунду задержался на Лиэрин, теплый, но немного колкий. Затем он обошёл машину и открыл дверцу, изображая из себя джентльмена.

И именно в этот момент Лиэрин почему-то стало тепло. Он напомнил ей того Теодора, что появился в дверях музыкального класса, когда она не сдержалась и расплакалась. Того, кто неловко, почти по-детски, пытался её утешить. Кто играл перед ней дурацкие мелодии, чтобы заставить хотя бы чуть-чуть улыбнуться, как будто упрямо верил, что через эту щель в щите обязательно пробьётся свет.

Тогда она ответила холодом, отгородилась, как умела. Не могла доверять, не могла смеяться, не могла даже позволить себе надеяться. А сейчас... Сейчас ей вдруг захотелось вернуться. Не к сцене, не к самому моменту, а к тому ощущению, которое она не поняла сразу. Согласиться на поездку ещё тогда. Может быть, тогда бы удалось избежать удушающей тишины, которая тянулась между ними всё это время. Может быть, он бы смог ее вытащить из того болота, в котором она погрязла после. В болоте боли, унижений и рефлексии.