С любовью, Лиэрин

Глава 9

« Дорогой дневник.

В преддверии концерта дни всегда тянутся как резина. Хоть это и не мое первое выступление, но я все равно переживаю. Наверное, всегда буду переживать. На мысли очень сильно влияет обстановка вокруг, а я, между прочим, совершенно не знаю местную публику. Надеюсь, завтра обойдется без какого-нибудь "шоу".

В столовой снова было шумно, но на этот раз никто меня не дергал. Тео сидел с Аластаром, как обычно. Поймала его взгляд пару раз, и не знаю, показалось ли, или он что-то хотел сказать. Он был какой-то… растерянный. Последние дни он всегда такой, и я даже подойти к нему боюсь, потому что не понимаю, что у человека на уме. Такое ощущение, будто он совершенно не заинтересован в общении со мной. Хотя, казалось бы, наша субботняя поездка прошла неплохо... вроде как.

В общем, не знаю, разберусь с этим после концерта.

С любовью, Лиэрин.

19.10.2015»

----

— Роза, я дома.

Теодор крикнул сразу же после того, как вошел в коридор просторного дома. Голос ушел вглубь и вернулся пустым эхом. Бежевые стены, высокие потолки, мрамор на полу – его личная тюрьма, в которую он возвращался каждый день и из которой не мог сбежать. Холодный дом, где, словно в муравейнике, суетилась прислуга; где пахло полиролью и ванильным ароматизатором – чужим, стерильным уютом.

Пока он снимал верхнюю одежду, в арке, ведущей в просторный холл, появилась пожилая женщина, которая держала в руках полотенце. Пухловатая, с тёмными волосами, стянутыми в тугой пучок, она улыбнулась юноше и слегка склонила голову набок.

— Здравствуй, Теодор, — ее голос звучал спокойно, но сквозь спокойствие пробивались нотки усталости. — Ужин скоро будет подан.

— Я не хочу сегодня. Можешь оставить на потом, если все-таки проголодаюсь.

Роза кивнула, перекинув полотенце с руки на руку. Няня никогда не заставляла его что-то делать, если он не хотел.

— Тогда оставлю суп в холодильнике. Разогрей десять минут, — сказала она и, как всегда, поправила ему воротник привычным движением из детства.

— Спасибо, Роза, — он едва заметно улыбнулся.

На консоли лежал список закупок ее аккуратным почерком и короткая пометка: "Сэр уехал до пятницы. Возможно, продлит командировку". Роза здесь с тех пор, как он сделал первые шаги; сначала помогала матери, потом – осталась за всех. Теперь она командовала домом и прислугой, приглядывая за Теодором тихо, без лишних слов, всегда была рядом.

Роза задержалась на полшага, вгляделась в него:

— Мне сегодня нужно уехать, так что увидимся только завтра. Но я на связи, если что.

Теодор не ответил. Просто молча кивнул, кинув ключи на консоль. Когда женщина ушла, система кондиционирования щёлкнула где-то над потолком, дом отозвался собственным механическим дыханием. Тео вдруг понял, что за весь день никто, кроме Розы, к нему не обратился по имени, и именно поэтому он всегда кричит из коридора "я дома": хочет, чтобы хоть кто-то заметил его.

Каждый шаг по теплому полу гулко отскакивает от стен, и Теодор ловит себя на том, что слышит даже собственное дыхание. Он не любил, когда Роза уезжала, потому что тогда тишина становилась невообразимо громкой. Он прошел мимо идеально ровных рядов подушек в просторной гостиной, плюхнулся в угол дивана и уронил голову на спинку. Юноша потянулся к пульту, включил телевизор и тут же убавил звук до едва слышного, чтобы в комнате появился хоть какой-то голос, который мог перебить писк вентиляции и заставить парня почувствовать себя не таким одиноким. Сейчас он бы многое отдал, чтобы променять этот пустой, будто замерший во времени особняк на маленькую квартирку, где его кто-то ждал.

Телефон в руке молчал. Лента мессенджера была пустой, как этот дом: одни прочитанные диалоги и уведомления от служб доставки. Тео покрутил аппарат в руках и невольно зашел в диалог с Лиэрин.

"Домой доехала?" – стер.

"Спасибо за то, что пожелала удачи на контрольной☺️" – стер.

"Если завтра будет страшно, я…" — стер.

Он знал, что завтра у неё отчётный концерт. Хотел поддержать, но рядом с ней всё время становился странным: боялся давить – выходило холодно; боялся показаться холодным – звучал слишком правильно. Каждое слово для него было как экзамен.

Юноша выронил телефон из рук и откинул голову назад, сильнее упираясь затылком в подушку. По потолку шли ровные линии светильников. Глядя на них, Тео задумался, для кого вообще здесь создавали уют, зачем делали так светло. Мать умерла, отец в вечных командировках – он уже и не помнил, когда на этом диване сидел кто-то, кроме него. Ни гостей, ни семьи. Лишь Роза, которая заменила ему мать, но всё равно ощущала себя здесь чужой.

За окном редкие капли дождя начали барабанить по стеклу. Он притянул к себе плед, слишком большой и холодный на ощупь, с запахом порошка вместо чужого тепла. Включенный телевизор постоянно сбивал с мысли, но это только сильнее подчёркивало пустоту вокруг. Где-то в глубине дома щелкнул дверной замок – повар ушел. Теперь он был в доме совершенно один.

Монтэгю закрыл глаза. Представил завтрашний концерт: как подходит к Лиэрин, что говорит, как она улыбается. В его воображении всё было легко. Там он не боялся, не зажимался, не ждал, что его отвергнут. Больше всего на свете сейчас ему хотелось уснуть и проснуться уже там, в мире, где его любят, где у него есть семья, где отец не пропадает месяцами, Роза не чувствует себя чужой, Чарльз не превращается в придурка, а Лиэрин берёт его за руку.

Тяжелый выдох срывается с его губ и Теодор вновь берет в руки мобильник. Решает, что фантазии в его голове ничего не меняют, лучше попробовать разок, чем жалеть всю жизнь о том, чего не сделал. Юноша быстро скользит пальцами по сенсорному экрану, внутри все сжимается, а щеки начинает неприятно жечь.