С любовью, Лиэрин

Глава 10

« Дорогой дневник.

Я все меньше думаю о Лионе: о француженках, которые завтракают на солнечных верандах; о величественных церквях и о солоноватом ветре с Роны. Я начинаю забывать запах круассанов и лаванды, не помню, как выглядят цветные солнечные зайчики от витража на полу; забылся и медный запах от перил после дождя на руках.

Но запах лаванды и круассанов мне заменил табачный дым и древесный парфюм. Теперь я уже улыбаюсь не солнечному Лиону, а этой лондонской серости, с ее мокрыми тротуарами и темными витринами магазинов, мимо которых куда-то вечно бегут люди, укутавшись в шарфы. Я знаю, что из богатенькой отцовской машины выйдет тот, чье пальто будет пахнуть влажной шерстью от дождя и сигаретами; тот, кто при виде меня теряется и запинается на каждом слове. Но отнюдь не из-за того, что я ему неинтересна, а от того, что в голове слишком много мыслей.

Я до сих пор чувствую, как бешено колотится мое сердце. Я не сомкнула глаз этой ночью, поэтому пришлось просить отца звонить в школу – после концертов ученикам могут дать один день выходного. Он думает, что я перенервничала из-за выступления, я ничего не говорила ему про Теодора. Боюсь, что он осудить меня, что не поймёт.

Вчера все произошло так быстро... У меня даже не было времени подумать, не было времени, чтобы оттолкнуть его. А хотела ли я отталкивать?

Я помню прохладу его пальцев на моей щеке, помню, как он дрожал – я впервые видела Тео таким. Там, в зале, когда он смотрел на меня, я думала, что он смотрит на что-то безумно важное и дорогое, но не на меня. То, как светилось его лицо, как он вцепился в кресло...

Это так глупо. Мы едва ли друзья. Мы вообще непонятно кто. Что мне теперь делать? Я не знаю, как мне теперь идти в школу, не знаю, что ему сказать, не знаю, как на него смотреть. Я ничего не знаю.

Я так хочу позвонить маме, но отец говорит, что сейчас не время. Она бы могла помочь мне, она бы обязательно дала совет. Я в такой растерянности, мне очень не хватает ее. Может быть, мне следует хотя бы поделиться с отцом, но мама... она всегда была нежнее, чувственнее, она всегда была на моей стороне.

С любовью, Лиэрин.

21.10.2015»

----

Ветки деревьев, под гнетом ветра царапающие оконные стекла, сегодня с утра были особенно настойчивы. Плотные шторы гасили серость за окном, и единственным источником света был тусклый экран телефона в руках Лиэрин. Девушка сидела на кровати, укутанная в одеяло, и смотрела на открытый диалог с Теодором, будто зачарованная.

Пальцы сжали телефон крепче. Вчерашний вечер прокручивался в голове как зацикленная пластинка: сцена, его взгляд из зала, тихий голос в полумраке коридора и неожиданная близость, от которой перехватило дыхание. Ее щеки снова вспыхнули, а дыхание сперло, будто все это случилось не вчера, а прямо сейчас.

"Теодор, я не пришла сегодня не из-за тебя. Просто не спала всю ночь" – пальцы набрали сообщение очень быстро, но на кнопку "отправить" нажать оказалось сложнее, чем вытащить Экскалибур из камня. Экран мерцал, сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди, а время тянулось.

Наконец, сделав глубокий вдох и зажмурив глаза, она решилась. Палец нажал на заветную кнопку, а в животе тут же завязался тугой узел. Лиэрин, будто испугавшись собственного поступка, быстро выключила телефон и отложила его подальше. Девушка забралась под одеяло с головой, пытаясь спрятаться от мысли, что изменить уже ничего нельзя.

Ответ не заставил себя долго ждать. Спустя пару минут телефон звякнул, уведомляя хозяйку о новом сообщении. Фролло застыла, не торопясь взять аппарат в руки. Экран светился сквозь ткань одеяла, и это свечение для нее было сейчас опаснее открытого огня. Девушка боялась… чего именно – сказать не могла. Может, увидеть сухое, колючее "мне всё равно". Может, почувствовать, что вчерашний вечер для него был ошибкой, которую он совершил, не подумав.

Когда на телефон пришло еще одно уведомление, пальцы медленно выбрались из-под одеяла, нащупали телефон – холодный, как будто он лежал там целую вечность. Лиэрин затаила дыхание и, собравшись с духом, нажала на кнопку блокировки.

"Хочешь, приеду вечером?"

Сердце успело пропустить удар, когда взгляд скользнул ко второму уведомлению:

"Ты мне нравишься"

Пальцы ослабли, и телефон едва не выскользнул из рук. Голова в миг потяжелела, а тепло, поднявшееся к щекам, разлилось по всему телу. Она моргнула, пытаясь убедиться, что прочитала все правильно и буквы на экране не исчезли.

Одеяло внезапно стало душным, тяжелым, и Лиэрин выбралась из него, словно из тесной раковины. Ее сердце колотилось так, что, казалось, слышит весь дом. Она хотела что-то ответить, но пальцы только беззвучно зависли над экраном, будто любое слово могло разрушить хрупкое, как стекло, мгновение.

Лиэрин прижала телефон к груди, закрыла глаза и глубоко вдохнула. На миг ей показалось, что в комнате пахнет сладким ароматизатором и табачным дымом.

Да, она хотела, чтобы он приехал. Мысль об этом колола изнутри, потому что все казалось неправильным, нелогичным – они ведь никто друг другу, даже друзьями назвать сложно, – но она хотела увидеть его снова, фыркнуть, когда Теодор закурит очередную сигарету, по-доброму посмеяться, когда он снова начнет путаться в словах. Если раньше Лиэрин мысленно умоляла его не приходить в музыкальную комнату, не разговаривать с ней, то сейчас это казалось для девушки мечтой, пусть она и сама до конца этого не признавала.

Пальцы, наконец, ожили. Лиэрин открыла диалог и долго смотрела на две его строчки, будто они были каким-то заклинанием.

"Да" – слишком коротко. "Хочу" – слишком просто.