С любовью, Лиэрин

Глава 14

Алкоголь практически выветрился из организма, но поцелуй, подаривший мгновение забвения в машине, всё ещё приятно обжигал губы сладостным воспоминанием. Теодор, не растерявшись, принёс откуда-то ещё одну бутылку красного полусладкого, пока Лиэрин задумчиво разглядывала его записи, разбросанные на столе. Бархат её платья мягко отблескивал в свете бра, придавая силуэту ещё большую утончённость.

Он молча поставил бутылку на край стола, не сводя с неё взгляда. В этой тишине даже сухой щелчок пробки прозвучал слишком отчётливо. Лиэрин подняла глаза, и их взгляды на секунду зацепились – в привычном спокойствии его прищура угадывалось то, что не говорится словами, а только дышится рядом: сдержанное, тянущее, глубинное.

Длинные женские пальцы аккуратно обхватили тонкую ножку бокала, но девушка не припала к стеклу сразу, лишь повела кистью, наблюдая, как густой, жидкий рубин лениво поднялся по стенкам и медленно стекал, оставляя следы, похожие на тончайшие тропинки.

— Ты решил разорить семейный бар? — сказала Фролло вполголоса, чувствуя, как он обходит стол и на мгновение застывает позади, наклоняясь так, чтобы через её плечо увидеть свои заметки.

— Думаешь, я это в первый раз делаю? — в его улыбке слышалось что-то тёплое и играющее; подбородок мягко лёг ей на плечо, дыхание коснулось шеи и смешалось с древесной нотой его парфюма. Жест вышел неожиданно близким, почти домашним, таким, который обычно происходит без свидетелей и комментариев.

Он потянулся к столу, и, едва касаясь её талии, задел краем ладони пару страниц, где были кривые стрелки, наброски, былая сосредоточенность. Эти записи были не из учебника: больше похоже на маршрут, по которому он уходил внутрь себя, когда мир наваливался на плечи тяжелой ношей.

— Много секретов успела прочитать, пока меня не было? — почти промурчал он, лениво перебирая исписанные листы бумаги под рукой. Локоть по-прежнему ощущался рядом, близость была такая явная, что она уловила ритм его глубокого, размеренного дыхания и вдруг поняла, что начинает дышать так же.

— Ни одного, к сожалению, — Лиэрин коснулась бокала губами так, будто вино могло унять то дрожащее в груди, что он в ней разбудил. Алкоголь обжёг горло, отозвался теплом в груди, и всё равно больше грел тот, кто стоял за спиной. Она почти не уловила вкуса, и, когда оторвалась от стекла, в груди всё ещё стоял ком. Девушка едва заметно покачнулась, отставляя бокал на край стола, и уловила, как его рука уверенно, но бережно легла чуть плотнее на её стан, будто отмечая невидимую границу, которая отныне стала общей.

Монтэгю медленно, с лёгкой ленцой, поднял руку, и кончики пальцев прошли по линии её ключицы тянущим касанием. Этот невесомый жест, будто случайный, разлил по лицу горячую волну, а по коже пробежала дрожь. Лиэрин втянула в себя воздух, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение, но в животе уже стягивало сладким, тёплым узлом.

Когда она снова потянулась за бокалом, он мягко перехватил её запястье, и в следующий миг словно разом смёл оставшееся расстояние – корпусом, дыханием, присутствием – прижимаясь так близко, что комната сократила свои размеры до их личного пространства.

— Осторожно, — произнёс Теодор почти вполголоса, и в его тоне звучала игривая угроза, — а то я решу, что вино интереснее меня.

— Может быть, я просто волнуюсь?

— Не ври, в машине ты совершенно не волновалась.

Тео не стал ждать ответов. Пальцы сжались вокруг её кисти, совсем не крепко, просто уверенно, и потянули на себя, разворачивая девушку лицом к нему; тёмный дуб столешницы оказался у Лиэрин за спиной, и тот самый шорох ткани, похожий на вздох, поднялся от колен к талии. Она рефлекторно встала на носки, пытаясь догнать его рост; юноша упёрся ладонями по обе стороны, и девушке вдруг стало ясно: то, что обычно называют "ловушкой", здесь означало другое – добровольное согласие остаться внутри этой близости настолько, насколько хватит ночи.

Шепот тепла скользнул по её щеке, смешавшись с ароматом красного вина и его парфюма. Фролло невольно глубже вдохнула, а кисти, опустившиеся на его плечи, чуть сжали ткань рубашки.

— Вот так, — тихо сказал он, и взгляд не спешил подниматься выше её губ. — Намного интереснее.

Ладони Тео соскользнули с края стола и уверенно обхватили её талию, чуть сжав – так, что девушка почувствовала силу его пальцев сквозь тонкую материю платья. Одним движением юноша приподнял рыжеволосую и усадил на стол, устраиваясь между её ног, будто занимая место, которое принадлежало только ему.

Ткань под его ладонями смялась, уступая, пока он медленно вёл руки вверх по её бёдрам, останавливаясь чуть выше колен. Ноги Лиэрин невольно сомкнулись вокруг его талии, притягивая ближе, а руки, всё ещё лежавшие у него на плечах, скользнули к шее, запутываясь в мягких прядях волос. Его дыхание становилось глубже, а в прищуре мелькала стойкая уверенность, будто он уже принял решение, которое ей оставалось лишь почувствовать.

Теодор не мог выбрать, за что зацепиться первым – хотел всё сразу. Кисти нырнули под мягкий бархат, приподнимая подол платья и обжигая пальцами нежную кожу бёдер. Не останавливаясь, парень потянулся к её спине и нащупал замок. Металл тихо щёлкнул, ткань с шорохом разошлась, обнажая больше её линии груди. Жар захлестнул лицо, когда девушка увидела его взгляд – потемневший, переполненный пьяной страстью и невысказанным "я тебя хочу".

Юноша припал к губам Лиэрин, тянув время, смакуя каждый ее вздох, каждый дрожащий изгиб. Он не хотел просто переспать с ней и забыть: Теодор смотрел так, будто изучал произведение искусства; пальцы осторожно касались её нежной кожи, а поцелуи ложились мягкими метками, словно он хотел, чтобы каждая клеточка тела принадлежала только ему. Лиэрин отвечала ему с той же жадной нежностью: притягивала его к себе, словно боялась отпустить, проводила пальцами по линии его шеи и спины, чувствуя, как под подушечками напрягаются мышцы, а между поцелуями неторопливо, почти игриво, расстёгивала пуговицы его рубашки. Их движения были неровными, с каждым мгновением нарастающей страсти все более торопливыми – как у двух сердец, что слишком долго ждали и больше не могут остановиться.