С любовью, Лиэрин

Глава 15

Ночь неожиданно мягко сменила светлое утро, будто сама погода отмечала вчерашнюю ночь. Солнечные лучи пробивались сквозь полуприкрытые шторы, ложились на одеяло и рыжие волосы Лиэрин, рассыпавшиеся по подушке. Она медленно открыла глаза и встретилась с внимательным, чуть сонным взглядом Теодора. Он не сказал ни слова, просто аккуратно протянул руку и убрал кудрявую прядь с её щеки.

Она улыбнулась, неосознанно, словно всё происходящее сейчас было пределом её мечтаний. Он тоже – коротко, с привычной для него ленцой, но искренне. В комнате повисла лёгкая тишина, в которой им обоим было комфортно, а внутри теплилось чувство покоя – того самого, которого они никогда не испытывали, или, возможно, уже давно позабыли.

— Доброе утро, — тихо произнесла девушка, уложив голову ему на грудь. Рука Теодора скользнула по ее спине, сминая под ладонями скользкий шелк халата.

— Угу, — он отозвался также едва слышно, зарываясь носом в ее волосы и вдыхая запах сладкого персика.

Несколько минут они просто лежали, не торопясь вставать. Лиэрин поймала себя на мысли, что ждала неловкости или сожаления, но вместо этого ощущала странную лёгкость, будто впервые за долгое время выспалась.

Когда он, наконец, поднялся и потянулся к прикроватному столику за сигаретами, она тихо засмеялась и стянула на себя край одеяла.

— И первое, что ты делаешь с утра – берешься за сигарету, — девушка склонила голову набок, наблюдая, как он недовольно раскрывает портсигар и мысленно подсчитывает сигареты внутри.

— А что, хочешь, чтобы я взялся за тебя? — буркнул он, но уголки губ все равно игриво дрогнули.

Лиэрин лишь слегка толкнула его в плечо, пытаясь подавить улыбку, которая невольно изогнула губы. Девушка сползла на пол, чувствуя, что работает система подогрева – паркет, который ночью был почти ледяным, теперь приятно грел ступни.

— Если хочешь принять душ, то можешь взять любое полотенце из комода в ванной, — словно прочитав её мысли, проинструктировал парень, зажав сигарету меж губ. — По поводу банок тоже не стесняйся, все моё – в твоём распоряжении.

— Спасибо, — она сильнее запахнула халат, пытаясь не утонуть в шелке, и быстро скрылась за дверью ванной комнаты, чувствуя, как Теодор провожает ее взглядом.

Лиэрин прикрыла за собой дверь, на секунду прислонилась к прохладной плитке и глубоко вдохнула. Вода зашумела из крана, мягко заглушая звуки из спальни. Она сжала телефон в ладонях, будто решаясь на преступление. Включив аппарат, она увидела кучу пропущенных звонков, сообщений, но, проигнорировав все это, девушка быстро нашла контакт "Mamounette*" в телефонной книге. Порядка секунды ей понадобилось на раздумья прежде, чем она нажала заветную кнопку вызова.

— Мама... — голос девушки дрогнул, как только на том конце гудки сменились знакомым дыханием, — я... просто... привет.

Слова, которые она так давно хотела сказать, терялись в горле, будто Лиэрин разучилась говорить. Отец не позволял дочке общаться с матерью с тех пор, когда они переехали в Лондон – говорил, что женщине сейчас не нужны лишние переживания.

— Ли?.. — растерянное в ответ, но такое родное, почти забытое. В этом звуке было столько облегчения и радости, что у Лиэрин потяжелело в груди, — mon ange**… моя девочка… ты в порядке?

Рыжеволосая приложила телефон ближе к уху, сжав его обеими руками, будто так могла уцепиться за мамино тепло.

— Я… да. Всё хорошо, — поспешно соврала, чувствуя, как щеки предательски горят, — просто… хотела услышать тебя.

На том конце раздался хриплый смешок, больше похожий на тяжёлый вздох.

— Господи, как же мне не хватало твоего голоса… — мать на секунду умолкла, и в паузе слышалось её тяжёлое, прерывистое дыхание, словно она боролась с подступившими слезами, — papá не знает, что ты звонишь, да? Он говорил мне, что ты очень занята, адаптируешься в новой школе...

Лиэрин закрыла глаза, опустившись на пол и уперевшись спиной в ванну. Вода из крана громко шипела, но сердце всё равно било по вискам сильнее любого шума вокруг.

— Не знает, — призналась она почти шёпотом, — он сам просил меня не звонить. Но я не могла больше… молчать. Я хотела рассказать… о себе. О том, что происходит. Не понимаю, почему он запрещает мне общаться с тобой, он стал последнее время... совсем странным.

— Mon ange, — в слабом голосе матери прорезалась тревога, но не осуждающая, а заботливая, — не сердись на него, у отца сейчас тяжёлые времена. Он боится и за твое сердце, и за мое.

— Мамочка… — голос дрогнул, и слово вырвалось само собой, детское, забытое, — у меня всё очень сложно. Папа… с ним тяжело. Не знаю, было ли так раньше, но он стал гораздо более холодным, грубым, и я все сильнее замечаю, как он пытается контролировать. Это не похоже на беспокойство.

На том конце повисло молчание, но Лиэрин ощущала дыхание матери, ровное, внимательное.

— И в школе я встретила человека, — продолжила она, сама удивляясь смелости, — он… другой. Хороший. С ним я впервые не чувствую себя одинокой. Но papá против, чтобы мы общались… — горло снова предательски сжало, и слова посыпались быстрее, будто она боялась передумать, — я провела ночь у него. И мне не стыдно. Понимаешь? Не стыдно.

Тишина на линии на миг стала такой, что Лиэрин почти услышала, как колотится собственное сердце. Потом мама тихо, очень мягко ответила:

— Ты не должна извиняться за то, что любишь и доверяешь. Ты уже взрослая, ангел, и у тебя есть право делать собственные решения, — в голосе матери прорезалась лёгкая грусть, — жаль только, что я могу быть рядом с тобой только так… через провод.

Лиэрин закрыла глаза, крепче прижимая телефон к уху, пытаясь простым жестом продлить этот момент. Слёзы сами собой выступили в уголках глаз, но не жгли, наоборот, приносили облегчение. Она впервые за долгое время чувствовала себя услышанной. Не объектом контроля, не марионеткой чужих ожиданий, а дочерью, девочкой, которую любят и в которую верят.