С любовью, Лиэрин

Глава 18

Утро было на редкость спокойным. Небо ещё не решило, будет ли день солнечным или снова затянется серым, и Лиэрин вяло следила за облаками, которые тянулись над крышами. Разговор с Тео про его отца оставил странное послевкусие: вроде ничего не произошло, но стало чуть легче дышать, как будто хрупкое будущее начало приобретать хоть какие-то черты.

Она потянулась так, что позвоночник хрустнул, и с наслаждением вдохнула запах свежесваренного кофе. Горячая кружка приятно грела ладони, а из окна тянуло утренней прохладой. Мир ещё не проснулся окончательно, но в этом полусне была своя красота. Соседские крыши блестели от росы, птицы насвистывали первые трели, ленивые и чуть фальшивые, и Лиэрин на секунду позволила себе представить, будто утро принадлежит только ей.

Мысли текли вразнобой, цепляясь друг за друга, как бусины в ожерелье: книги на столе, сигареты в сумке, которые всё чаще манили не от нужды, а ради каприза, будто бы подпортить этот правильный кадр, добавить в него дыма и дерзости. Всё вокруг слишком ровное, слишком спокойное, и от этого хотелось самой поставить жирное пятно, разорвать картину.

В школу Лиэрин пришла раньше обычного. Тео ещё не было, оттого внутри тянуло едва уловимой тоской, но, с другой стороны, она могла позволить себе провалиться в собственные мысли без нужды вести диалог. Пустой коридор пах воском и деревом. Тишина, редкий звук каблуков где-то вдали, и только её шаги отдавались гулким эхом.

Но спокойствие продержалась недолго.

— Эй, Фролло, ты сегодня особенно рано, — Голос впереди был слишком сладким, тягучим настолько, что от него сводило зубы.

Чарльз стоял, облокотившись о подоконник, будто ждал её здесь специально. В руке он вертел сигарету, и на губах скользила неприятно самодовольная улыбка – такая привычная для него, что, казалось, парень с ней и родился. Его взгляд сразу упал на её губу, и он чуть приподнял бровь, как будто наткнулся на любопытную деталь картины. Рыжеволосая мельком замечает, как аккуратно легли тёмные круги под его глазами, подчеркивая, что он либо не спал всю ночь, либо спал очень мало.

— А это что у нас такое? — он театрально надул губы, шагая Лиэрин навстречу. Девушка делает вид, что не замечает, но язык невольно скользнул по рассеченной коже, — С кем дралась, милая?

Чарльз протянул руку, будто невзначай, как если бы хотел лишь откинуть с её лица выбившуюся прядь, но движение было нарочито медленным, с замахом коснуться совсем не волос, а губ. И Лиэрин резко реагирует на это движение раньше, чем он дотронулся – перехватывает его за запястье и откидывает руку в сторону, и это, казалось, доставило ему ещё большее удовольствие. В его глазах мелькнула искорка, знакомая до тошноты, как у ребёнка, который снова нашёл способ раздражать, потому что единственная реакция, на которую он способен жить – это чужая злость.

— Слушай, Чарльз, ты можешь отстать? — девушка останавливается, пытаясь хоть как-то разорвать с ним дистанцию, потому что он постоянно лип к ней, как мерзкий слизняк. Грэнтэм уже вёл себя так, когда решил поиграть в "хорошего", но его любезный акт быстро закончился и парень временно потерялся вовсе, никак о себе не напоминая. А сейчас ему что-то вновь стрельнуло в голову.

— Зачем? Я думал, что тебе тоже это нравится. Зачем-то ты же достаёшь меня из блока, — очередная скользкая улыбка мелькает на его губах, — Так что с лицом? С Теодором поругались?

Чарльз снова сделал полшага ближе, пытаясь разглядеть трещинку на её коже. В его голосе не было ни тени заботы, лишь издевательское любопытство. Черноволосый нарочно наклонился слишком близко, плечом почти касаясь её руки, а пальцы потянулись к щеке. Со стороны это граничило с заботой, будто он проверял синяк или хотел рукой провести по волосам.

— Ну же, милая, не дуйся, — его голос сочился липкой нежностью, от которой тошнота подкатывала к горлу, — Скажи честно: это он сделал с твоей губой?

Лиэрин оттолкнула его, но слишком поздно – мимо как раз проходила пара одноклассников. Один из них замер, удивлённо посмотрев на них, а второй только прыснул и толкнул приятеля локтем.

— Отлично, — Чарльз скосил глаза и довольно усмехнулся, — Новые сплетни – это всегда весело.

Лиэрин ощутила, как внутри поднимался ураган, почти такой же, как и при ссоре с отцом. Её раздражало это внимание до скрипа зубов, но еще больше раздражало то, что никакие слова против него не работали. Оскорбления входили в Чарльза как вода в сухую землю, а просьбы игнорировались.

— Я же сказала тебе отстать, мудак, — с ним не хотелось сдерживаться, не хотелось копить обиду, чтобы она тихо отравляла изнутри. Девушка разворачивается и, не глядя, ударяет его плечом, направляясь обратно к выходу.

Чарльз даже не пошатнулся. Наоборот, его улюхмылочка стала шире. Он проводил её взглядом, не торопясь, и, заметив, что одноклассники украдкой переглядываются, довольно кивнул. Для него не было разницы в том, что она чувствовала – злость, ненависть или обида. Всё это было реакцией. Всё это означало, что Лиэрин снова отдала ему кусок себя.

— Беги-беги. Ещё увидимся, — свистнул он ей вслед, довольно убирая руки в карманы.

Она почти пулей миновала широкий коридор, всё ещё сжимая кулаки. Воздух будто дрожал вокруг, и хотелось скинуть с себя мерзкое ощущение его рук, его голоса. У выхода она столкнулась с Тео, который как раз только приехал. Юноша остановил её за плечо, потому что девушка не сразу его заметила, перебирая в голове варианты, как спровадить Чарльза окончательно.

— Доброе... утро? — он нахмурился, заглядывая ей в лицо, — Что сегодня успело случиться?

Лиэрин делает глубокий вдох и почти закатывает глаза. У нее действительно каждый день "что-то успевало случаться".

— Грэнтэм снова начал лезть, — коротко отмахивается она, слегка покачав головой, будто пытаясь откинуть события сегодняшнего утра прочь из черепной коробки.