С любовью, Лиэрин

Глава 24

« Дорогой дневник.

Я полная идиотка.

Я совершила то, в чём обвиняла Тео все это время. Могла оттолкнуть, могла закричать, могла вырваться и убежать, но я не сделала этого. Я в целом добровольно согласилась на прогулку, а потом также добровольно приняла все, что на меня вывалили.

Меня до сих пор трясет, хотя я уже переспала с этими мыслями. Теодор так и не ответил на сообщение, но, я думаю, ответа так и не будет – он не слишком рвался менять модель своего поведение после нашей ссоры. Для него это нормально, к тому же, мне и самой не о чем говорить. Я не хочу вываливать подробности, не хочу говорить, что ходила куда-то с Грэнтэмом, и, тем более, упоминать то, что было в конце.

Я надеюсь, что Чарльз все забыл. Все слова, все действия, вплоть до катка – хочу, чтобы он забыл и никогда не вспоминал об этом. Мне стыдно за то, что так произошло. Не потому что это было что-то грязное или ужасное, хотя, возможно, с какой-то стороны так и было. Просто... теперь мне страшно сближаться с кем-то, потому что я не хочу наступить на те же грабли. Я чувствую себя предателем, но еще тяжелее осознавать то, что Чарльз был прав – я реально тянулась к нему. Зачем-то постоянно доставала его номер из блока, иногда выдавала какую-то реакцию – все это было. Меня пугает не сам факт этого, а то что я, помня его полным уродом, рыдая от его слов почти пол года назад, сейчас допускаю все это. Мне кажется, что это нездорово, это неправильно, никакого влечения не должно быть! Но мои убеждения плохо работают.

Самое ужасное, что там, на этой чёртовой прогулке, его маска периодически слетала и я видела его настоящего. Не морального урода, который давит словом, а человека, который смотрит по другому, который действительно пытается сделать что-то хорошее, пусть и не без своих привычных шуток. Он странный, он до ужаса странный, особенно когда в его голове переключается рубильник, и из клоуна он превращается в серьёзного парня со своими проблемами. Я больше не хочу видеть его пьяным, потому что это настоящая пытка: его слова, его действия, гребаные слёзы. Он рыдал у меня на плече, выглядя, как чёртова почти двухметровая угроза!! И от всего этого я чувствуя себя еще более виноватой. Потому что я больше не доверяю даже себе: если я однажды позволила этому случиться, то что остановит меня в следующий раз?

С любовью, Лиэрин.

07.12.2015»

----

Утро тянулось вязко и муторно. В школу не хотелось идти вовсе – и дело было не только в стыде и страхе увидеть реакцию Теодора. Тело ныло так, будто Лиэрин всю ночь разгружала мешки с цементом: руки поднимались с трудом, ноги отзывались болью на каждое движение. Она мысленно проклинала Чарльза, алкоголь и саму себя, но выбора не было. Пришлось собрать в кулак остатки воли и тащить себя в школу, молясь только об одном – чтобы этот проклятый день поскорее закончился.

Пока Лиэрин оттягивала время, лёжа на кровати и уставившись в потолок, телефон на тумбочке завибрировал, отчего сердце на секунду провалилось в пятки. В каждом уведомлении, приходящем на телефон, Лиэрин ожидала ответа от Тео: короткого, сухого, агрессивного – хоть какого-нибудь.

Но на экране высветилось имя "Чарльз".

Сообщение прозвучало довольно дерзко от человека, который вчера у нее захлебывался от слёз на плече: "Хочешь, пришлю мазь для суставов? После вчерашнего пригодится".

Она уставилась в экран, чувствуя, как щеки предательски разогреваются. Хотелось бросить телефоном в стену от такой вопиющей наглости, но пальцы сами скользнули по клавиатуре. Через секунду улетело нелепое ":)" – жалкий смайлик, который не значил ровным счётом ничего. Экран погас, оставив её наедине с чувством стыда за собственную никчёмность. Если бы она проигнорировала, то чувствовала бы себя ещё более отвратительно.

Лиэрин нехотя натянула форму и поплелась в школу, как на эшафот. Каждое движение отзывалось тянущей болью, в голове шумело, будто кто-то всю ночь бил ложками по кастрюле на её голове. Девушка то и дело ловила себя на том, что ждёт: а вдруг Тео что-то напишет? А вдруг задержит её у входа? Но телефон молчал. И с каждой минутой тишина с его стороны становилась громче любого упрёка – также, как и в прошлый раз.

Когда она переступила порог школы, коридоры встретили её привычным гулом голосов и топотом. Лиэрин сжала лямку рюкзака, чувствуя, как внутри снова зашевелилась вина. Может быть, даже к лучшему, что Тео не написал? Чем дольше он будет её игнорировать, тем легче, наверное, будет справиться с тем грузом, который грыз её изнутри, лишая воздуха.

Войдя в класс, она сразу заметила пустое место за её партой. Монтэгю сидел дальше, возле Аластара. Он что-то показывал другу на листке, наклонившись ближе, и даже это простое движение казалось ей демонстративным – слишком привычным, будто он отдал своё внимание кому угодно, только не ей. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а в груди вспыхнула старая, знакомая обида, от которой не было спасения. За все годы учёбы он почти никогда не менял места – и теперь этот простой жест оказался громче любых слов. Тео не смотрел в её сторону, будто она растворилась в толпе, будто её никогда и не существовало.

Фролло упала на своё место, уткнулась в тетрадь, заставляя себя не поднимать глаз. Но казалось, что весь класс смотрит только на неё. Каждый скрип мела по доске, каждый смешок и перешёптывание били прямо в спину. Всё в её голове сводилось к одной мысли: она сама лишила себя всего – за одну ночь, за одно, как ей казалось, неправильное решение. Лиэрин уже и забыла, как ей было больно, когда она задумывалась о том, что Теодор при малейшей ссоре закрывался и находил утешение в чужих руках. Забыла, что ей было неприятно, когда он касался ее, что было не смешно, когда он шутил. Но глухое одиночество сейчас оказалось куда больнее, чем все те мерзкие чувства, что она испытывала изо дня в день, приказывая себе терпеть, потому что так было удобно.