С любовью, Лиэрин

Глава 25

Декабрьский Лондон дышал по-особенному. Почти все улицы были увешаны гирляндами, переливавшимися разноцветными огоньками. Витрины сияли рождественским убранством, соревнуясь друг с другом в роскоши, а у входов в кафе толпились люди с дымящимися стаканами глинтвейна и горячего шоколада. Воздух был резким, почти морозным, несмотря на привычную влажность, и пах хвоей, карамелью и жареными каштанами. Вечерний туман цеплялся за фонари и витрины, преломляя их свет так, словно весь город жил внутри одной большой рождественской открытки.

Школа тоже менялась вместе с городом. По коридорам тянулись венки из еловых веток с золотыми шишками и красных лент, в каждом кабинете стояли бутафорские свечи в стеклянных подсвечниках, а в холле сияла высокая ёлка с пёстрыми шарами и бантиками. Старшие ученики нарочно приносили с собой громкие колонки, и в перемены коридоры наполнялись рождественскими хитами вперемешку с хохотом и криками. Учителя делали вид, что ворчат, но сами улыбались. Уроки всё чаще превращались в пустую формальность: кто-то ел мандарины прямо за партами, кто-то рассматривал наряды в телефоне, а девочки шептались о том, с кем идут на бал. В воздухе висела предпраздничная суета и лёгкая, искрящаяся радость, как то самое чувство, когда мир замирает в ожидании праздника

Иногда, глядя на разноцветные городские гирлянды, пролетающие за окном автобуса, Лиэрин вспоминала Лион. Там Рождество начиналось с Праздника Огней: весь город на несколько вечеров превращался в сияющее море. Люди ставили свечи в окна, и казалось, будто тысячи маленьких огоньков дышат в такт с толпой на улицах. Воздух был густой от запаха пряного вина и свежих вафель, а на Плас Карно переливалась цветная подсветка над деревянными киосками, где продавали игрушки и шоколадные трюфели.

Она помнила, как в школе одноклассники приносили шоколадки и прятали их в небольших предновогодних календариках, как в классах украшали еловые веночки пряниками и ленточками. Всё было шумным и простым, как праздник для всех сразу. В Лионе не нужно было доказывать, что у тебя есть с кем идти на бал или какое платье надеть. И именно это воспоминание сейчас давило сильнее всего: в Лондоне было красиво, но в этой красоте всегда приходилось что-то доказывать, чтобы не стать изгоем.

Разговор в музыкальном классе тоже должен был что-то доказать. Подтвердить обоюдную ненависть, желание сломать, сделать больно и в конечном итоге разойтись так, будто они и никогда не знали друг друга. Но в конечном итоге эта стычка не доказала ничего. Они просто разбежались – неловко, молча, сделали вид, что ничего не произошло. Воспоминания про воскресную прогулку также осели где-то глубоко внутри, периодически возникая в голове, как какой-то старый сон, совсем не похожий на реальность. Лиэрин думала, что на этом все. Чарльз немного притих, хоть и продолжал время от времени кидать внимательные взгляды. Но тишина продлилась недолго – вскоре её телефон снова начал разрываться от уведомлений.

Сообщения совершенно не касались прошедших событий. Они все были посвящены предстоящему рождественскому балу, от которого Фролло начало тошнить ещё до его начала. Он кидал ей какие-то платья с идиотскими фразами:

"В этом будешь похожа на официантку"

"Блин, это слишком блестящее, можно сразу повесить на ёлку вместо звезды"

Но иногда его привычная бравада разбавлялась слишком странными фразами, которые сразу били в глаза своей прямотой:

"Впрочем, всё равно, что на себя нацепишь. Хоть половую тряпку – всё равно будешь красивой".

Лиэрин не отвечала первое время. Не потому что не хотела или снова отправила его в игнор – такой метод борьбы стал ей ужасно противен после того, что произошло с Теодором. Она даже в одну из ночей пообещала себе, что никогда не будет поступать также, пусть даже с теми, кто временами ее жутко бесит. Она ничего не писала, потому что не знала, что ответить. Глупые смайлики не имели смысла, а всерьёз подходить к его монологам было совсем нелепостью. Лиэрин понимала, что большую часть времени Чарльз просто язвит, намекая на то, что хочет её пригласить, а не помогает с выбором наряда.

"Вкус у тебя, конечно, отвратительный"

Единственное сообщение, которое смогла выдавить из себя рыжеволосая, пытаясь прикрыться остатками ненависти. Не для того, чтобы обидеть или задеть, а потому что сил и желания на настоящий яд уже не оставалось. Она слишком устала и не могла разбирать, в какую игру Грэнтэм играет на этот раз. В любом случае, иногда он умудрялся писать что-то смешное, и это отвлекало её от всей показушной мишуры, что постепенно захватывала школу.

Чем ближе был рождественский бал, тем сильнее социальные сети наполнялись подробностями. Она листала ленту машинально, одним пальцем прокручивая чужие посты. Фотки мандаринов на украшенных столах, примерки платьев, подписи вроде "Мой рождественский образ✨". Почти у каждой девочки-старшеклассницы уже была пара: они смеялись на сторис, обнимались, выставляли наряды вместе с именами тех, кто поведёт их на бал.

Лиэрин пыталась не обращать внимания. Но экран вдруг вспыхнул бело-золотым фоном:

"Рождественский бал с Теодором💫"

Пальцы застыли на экране. В груди резко оборвалось и рухнуло вниз, дыхание перехватило, словно все звуки вокруг разом исчезли. Имя, которого она так боялась, звучало в этом посте по-простому, почти по-домашнему, будто всё именно так и должно было быть. Наверное, где-то глубоко внутри Лиэрин всё ещё хотела, чтобы они поговорили на чистоту – разошлись не врагами, а людьми, которые просто не подходят друг другу. Но Тео снова не смотрел на неё. Просто нашёл себе замену: не для того, чтобы любить, а чтобы зализать раны и идти дальше.

Глаза защипало. Лиэрин поспешно пролистнула дальше, но изображение прожгло память до боли. Чужая улыбка рядом с его именем звучала громче любой насмешки.