С любовью, Пенни

Глава 1

Стюардесса ставит пластиковый стаканчик на откидной столик, и пузырьки в нем весело устремляются вверх. Я улыбаюсь ей уголками губ, едва оттягивая от лица провода наушников, и мягко киваю. На ее бейджике серебряными буквами на черном фоне выбито «Мелисса». За последний час она сделала для меня больше, чем кто-либо другой, так что я не могу не быть за это благодарна. Но и у «Мелиссы» есть дела поважнее, чем еще десяток минут утирать слезы девчонке, едва успевшей стать первокурсницей. Я остаюсь одна, мои пальцы холодит влажный пластик, а за круглым окошком простираются облака.

Не так я представляла себе перелет на другой континент.

От шампанского плакать хочется еще больше, а рандомное проигрывание в плеере услужливо подсовывает мне самые подходящие для самоуничтожения треки. Я шмыгаю носом и делаю глоток побольше, мысленно моля о том, что бы «Мелисса» вернулась с новыми бумажными платочками и теплым пледом, согревающим ничуть не меньше ее ласкового прикосновения. Не правильно вот так плакаться на плече у человека, который просто не может от тебя отмахнуться по долгу службы, но мне слишком жаль себя.

Погруженная в очередную репетицию крайне важного монолога, включающего все накопленные обиды и весомые аргументы в защиту своей репутации, я не сразу замечаю, что кто-то перегородил собой проход до тех пор, пока он не решает наклониться ближе. Недовольно вытерев нос, поднимаю брови и крайне не дружелюбно смотрю на худого растрепанного паренька, жестом просящего меня вынуть наушник.

- Рядом со мной только что обделался ребенок, а у тебя тут свободное место, - бурчит незнакомец, и я морщу нос. Мне совершенно не хочется, чтобы рядом уселся кто-то вроде него, да и кто угодно другой, за исключением, разве что, какой-нибудь милой старушки с печеньем и теплыми объятиями. Но сидеть так и дальше, постоянно смотря на пустое сидение – напоминание того, что я лечу без Перси, - хуже во много раз. Отставив полупустой стаканчик на столик, я поднимаю с кресла так и не открытый журнал, а заодно отодвигаюсь ближе к окну.

- Только не вздумай болтать, - предостерегаю я незнакомца. Тот пожимает плечами, разваливается на сидении так, будто приготовился посмотреть футбольный матч с бутылочкой пива, и прикрывает глаза.

Через полчаса я тихо реву на его плече под недовольные комментарии соседних пассажиров и ничего не могу с собой поделать.

Все дело в том, что два дня назад был мой выпускной. Я всегда знала, что после него все изменится, жизнь не будет прежней, придется двигаться дальше во взрослую жизнь. Но я не могла подумать о том, что эта самая «взрослая жизнь» поспешит ударить меня с колена прямо в солнечное сплетение.

Начиналось все идеально: у меня было новенькое белое платье, похожее на зефир. Не слишком пышное, не слишком длинное, не слишком вычурное, не слишком открытое – идеальное. Я искала подобное не один месяц, и была рада наконец надеть. Туфельки, удобные и изящные. Высокая прическа с завитыми кудрями, нежный макияж и ароматные пионы на запястье. Все было именно так, как я представляла с того момента, как переступила порог начальной школы: если некоторые девочки мечтают о свадьбе, то я всегда планировала детали своего выпускного. И мои мечты сбывались одна за другой. Даже Перси смог выбраться пораньше, закрыв все свои кредиты. Он согласился на классический смокинг, на нежно-розовый бутон в петличке и даже не переборщил с гелем для волос. Расстегнул пуговицу рубашки и оставил галстук в своем далеком колледже – все, чтобы мне угодить. Когда мы стояли в гостиной, а мама фотографировала нас с блестящими от слез глазами, я чувствовала себя самой счастливой на свете.

Я даже не сильно расстроилась, когда Джейми, мой лучший друг с раннего детства, перебрал с пронесенным контрабандой алкоголем и перепутал меня с какой-то девчонкой, едва не умудрившись поцеловать. Ничего не могло испортить лучшего вечера во всей моей жизни. Танцевать так, будто сегодня последний день на земле. Петь вместе с любимым хором на сцене, собирая аплодисменты. Выкрикивать заученные много лет назад речевки, размахивая бело-алыми помпонами в последний раз. Я вычеркивала пункты из своего мысленного списка дел с успехом, которого от себя не ожидала, пока не добралась до последнего.

Чертово клише, которое казалось мне хорошей идеей.

Мы с Перси встречались уже три года, и все это время я была хорошей девочкой для своих родителей. Носила крестик из белого золота, не снимала с безымянного пальца подаренного папочкой «кольца невинности». Еще когда Перси учился в нашей школе, мы вместе ходили на собрания клуба воздержания. Говорили друг другу, что наша любовь выше этого, и подождать до свадьбы – правильная идея. Но, становясь старше, все больше сомневались в этом. В конце прошлого учебного года, когда пришла пора его выпускного, я дала себе обещание: если наши отношения смогут выжить на расстоянии, то мы достаточно взрослые для того, чтобы перейти эту черту. Мне хотелось знать, о чем болтали девчонки из группы поддержки. Мне хотелось чувствовать себя любимой и желанной. И Перси сделал все, чтобы меня порадовать.

Он заказал номер в отеле и был весьма нетороплив. Терпелив и внимателен. Участлив в этих постоянных вопросах о том, как я себя чувствую и можно ли ему сделать то или иное. Точно ли я уверена. Не передумаю ли я после, когда все случится. Не стоит ли нам все же подождать до свадьбы. Уже тогда мне стоило бы задуматься, почему он так тянет, когда любой другой на его месте давно бы уже пользовался ситуацией, но я лишь тянула его за рыжие волосы, притягивая к себе в очередном поцелуе.

А потом все случилось, и это не было так здорово, как кажется при просмотре фильмов. Это не было то, о чем поют в песнях или пишут в книгах. Это было... никак. После идеального вечера, я не могла сдержать тихого вопроса, пока лежала на простынях с вензелями отеля, а Перси застегивал рукава рубашки, успев практически полностью привести себя в порядок.