С любовью, Пенни

Глава 8

Все лето мы были Сэнди и Дэнни – я все же заставила Грэма посмотреть «Бриолин», выслушав после целую тираду о том, что мюзиклы придумали идиоты.

- Вместо того чтобы прямо сказать, они поют эти идиотские песни такими голосами, будто там распространена принудительная кастрация. И ты видела эти рожи?! Черт, Поппи, да им же за тридцать, какие, к хрену, школьники? – закидывал он меня попкорном, но все же досмотрел до конца. Правда, мнение свое так и не изменил. Даже ради вежливости не стал смягчать негативную оценку. Я всегда знала, что мюзиклы – не то, что понравится каждому встречному. Но вот Джейми всегда находил теплые слова, рассуждал о сюжетных поворотах или актерской игре.

И ведь это был «Бриолин»! Я любила этот фильм столько же, сколько любила петь. Я училась петь, смотря этот фильм. Училась любить, мечтать, меняться и быть хорошей девочкой. Если бы мне пришлось всю жизнь смотреть только одну картину, я бы точно выбрала эту.

А Грэму не понравилось. Может, я излишне драматизировала, но именно тогда и поняла, что нам точно, совершенно и абсолютно, не быть вместе по-настоящему. Без всяких компромиссов и вторых шансов. Нет, мы не расстались в тот вечер, не разошлись и в следующие. Остаток моих ирландских каникул мы были вместе: сперва в домике Шивон, затем колеся на машине по маленьким городам и деревенькам. Я отмечала на карте все те бары, в которых мы играли в дартс. Вела рейтинг лучших ребрышек и бургеров, которому позавидовал бы Мишлен с его звездами. Делала селфи на фоне старых замков, радуя родителей и Джейми.

И все больше утопала во лжи.

Никто, кроме моей тети, укатившей покорять Исландию, не знал о том, что происходило на самом деле. Ирландия хранила секреты, в которых я засыпала в объятиях наглого, высокомерного и совершенно не умеющего вести себя мальчишки. Смотрела боевики, закидывая в рот порцию начос или картошки фри. Ходила в номерах дешевых хостелов в одной футболке, пропахшей мужскими духами. Сидела за рулем машины, чаще смотря на своего пассажира, чем в зеркало заднего вида. Пила слишком много, давным-давно забыла о тренировках и пела фольклорные мелодии под аккомпанемент местных музыкантов.

Я была счастлива, пока не наступил этот чертов день. До моего отъезда оставалось не сильно больше трех суток. Билет, документы, собранные чемоданы – перегруз по части прихваченных из Ирландии сувениров. Я скупала их так, будто участвовала в конкурсе на лучшего шопоголика всего мира. И, что иронично, большая часть подарочков предназначалась мне самой.

Мы с Грэмом только вылезли из постели; за окном висело полуденное солнце. Корк не сильно отличался от Голуэй в своей обычной прохладе, подкрепленной буйными ветрами, но нам и дела не было до погоды. Какая разница, если тебя есть кому согреть, будь то жирная пища, крепкие напитки или изученное за несколько недель тело? Я не мерзла так, как в Дублине, расхаживая по съемным апартаментам в одной рубашке – путь от стола к плите и обратно. На плите скворчит бекон, соседствуя с яичницей. Мне до жути хочется свиных ребрышек. Вместо этого я получаю Грэма в пижамных штанах, утащенных из одного дружелюбного хостела. В каком городе это было? Уже не помню.

Он подходит сзади, уже привычно ухватывает меня за бедра и тянет к себе. Я морщу нос и наклоняю голову на бок. Потеряла голову от любви? Нет, совсем нет. Не знаю, что именно я чувствую, но это точно не то, о чем пишут в книгах. Мне просто весело.

Я не жалею о том, что совсем скоро это останется в истории. Теми воспоминаниями, которые вспоминаешь с улыбкой и стыдом одновременно. Которые хочется повторить. Грэм Монтгомери – такая история, обреченная навечно остаться в зеленой Ирландии, бросающей то в жар, то в холод.

- Я, конечно, не против еще одного захода, - нашептывает он мне на ухо, пока бекон обиженно плюется горячим маслом, - Но у тебя разве не должно быть недельного перерыва или что-то вроде того?

- Какого перерыва? – не особо задумываясь, спрашиваю я, пытаясь перевернуть скрюченный ломтик, пока мысли заняты совершенно другой пищей.

- Ну, вашего, бабского.

Я морщу лоб и поворачиваюсь, зажимая в руках лопатку. О чем он вообще говорит?

- Блин, месячные, Поппи. Нет, я в восторге от того, что мы столько времени занимаемся этим по пару раз на дню, но разве у тебя не должны они начаться?

И вот та обезьянка с тарелками, что живет в головах у мультяшек, вдруг нагрянула ко мне в гости. Впиваясь пальцами в пластик и не чувствуя капель масла, атакующих непокрытые сантиметры кожи, я судорожно вспоминала математику. Грэм делу не помогал, лишь усиливая растущую панику.

- Если ты залетела, то я тут не при чем.

Залетела. Перерыв. Месячные.

Не может этого быть, не может.

Он был прав: за весь этот отпуск я была так увлечена происходящим, что совершенно не обратила внимания на задержку, давно ставшую слишком подозрительной. Но, разве, такое не случается при переездах и смене климата? Нервных потрясениях? Взрослении? Я не могла допустить мысль о том, что упущенные числа говорили о том, о чем они говорят чаще всего. Я даже слова этого произнести не могла. Это было не возможно. Нет.

Я не дурочка, у меня были уроки полового воспитания. Может, я и не сидела на таблетках, как большинство моих одноклассниц, но никогда не забывала о презервативах.

«О кое-чем ты все же забыла»

Ни с Грэмом, ни в тот единственный раз с Перси. Я следила за этим, что бы не происходило. Где бы мы не были, сколько бы не выпили.