С мечом в руках. Друзья по несчастью, часть вторая

Глава 2

– Освободите, – говорил старший надзиратель и, направленные на меня копья поднялись вверх. Он продолжал что-то говорить, но я не обращал на его слова внимания. Меня трясло от выброса адреналина и ярости схватки за свою жизнь...

– Ты понимаешь меня? – донеслись до сознания фразы, сказанные медленно, членораздельно.

Я молча кивнул.

– Почему не убежал, как эти жалкие дритосы иртиноса? – я молча пожал плечами.

– Лидоросна, завтра вечером поговорим. Даю тебе день витронаса, приведи себя в порядок, отдохни, а то воняешь.

Кто-то подтолкнул меня в сторону барака, и я медленно пошёл под впечатлением произошедшего скоротечного боя. На мгновение замешкавшись в дверях, остановился и дождался, когда сердцебиение успокоится, а мысли приобретут осознанность. Осмотрел себя: водолазка, нательное бельё – всё в крови.

«Надо умыться и постираться», – подумал, входя в барак, направляясь к чану с водой, установленному на постаменте для умывания. В полном безмолвии стянул с себя одежду и обмыл тело от липкой, местами запёкшейся крови. Красный ручей побежал по водоотводу. Кое-как пытался застирать снятое бельё, оставшись в одних трусах, но руки продолжали трястись и у меня толком ничего не получалось. Подошёл кто-то из обитателей барака, молча взял из рук мои тряпки и, кивком головы указал, чтобы я подошёл к старшему по бараку.

– Маленький, где ты так научился биться со зверями? Ты беглый солдат или гладиатор? – заговорил Ситорана, когда я уселся напротив него за столом, кстати, единственным в бараке. И только сейчас сделал для себя важное открытие – до меня дошло значение слова «павлос» – это «мало», «маленький», «невысокий». Вот почему все смеялись, когда я представлялся именем «Павел» оно, как-никак точно созвучно с «павлос» и подходит для моего описания.

– Да, я солдат, – ответил, немного задумавшись. Сказать правду, что прилетел с другой планеты, потерпел катастрофу? Но меня не поймут, а навыки и умения, а тем более силу и реакцию, выходящую за рамки обычного представителя местной планеты Пинэя, как её называют местные жители, скрывать в дальнейшем точно не удастся. Вот и ответил, что солдат.

– Звание, чин, где служил? – вмешался другой, рядом сидевший с Ситораной мужчина.

– Не помню. Меня по голове сильно ударили, а потом очнулся в повозке, когда сюда везли, я даже местный язык учил заново, – почти честно сознался я, – а где Торинас, не вижу его?

– Торинас из рода Торнинас ушёл к основателю рода, – сухо ответил Ситорана, но тут же продолжил, – мне говорил ушедший в последний путь, что ты изъясняешься на неизвестном языке, который никто здесь не знает. Ты издалека прибыл?

Я молча кивнул, так как возразить или что-то правдоподобное придумать для оправдания знания другого языка я не смог.

– За то, что спас троих и убил митрассу, – продолжал Ситорана, – Валенторис даровал тебе завтрашний день для отдыха. Сейчас будет ужин, а пока, расскажи о себе, что помнишь. Мы сразу заметили, что на тебе необычная одежда, но думали, что её выдали надзиратели.

– Нечего рассказывать, я помню себя только с момента, как очутился здесь, не знаю даже, откуда меня забрали.

– Но имя то своё помнил и другой язык! – опять вмешался второй.

– Имя, – немного подумал я, – меня так всегда называли: маленький, невысокий. Наверно, только это и осталось в памяти, а язык... я и его не помню, только отдельные фразы, – придумал ответ на провокационный вопрос, немного соврав о знании языка.

– Мне Валенторис сказал, – продолжал говорить Ситорана, – что через неделю приедут покупатели из школы митромассы. У тебя есть шанс показать себя и выбраться из этого гиблого места, если повезёт, конечно. Лучше уж умереть уло матура дрогомира, чем под грудой камней.

– Митромассы? – переспросил я, не понимая смысла сказанного. Некоторые слова я всё также не понимал, но общий смысл фраз мне был ясен, но в данном случае, ничего не понял. «Приезжают из школы, кто? Зачем? И почему умереть «уло матура дрогомира» лучше, чем во время обвала?»

– Митромассы – это… – Ситорана задумался, не зная, как объяснить, но тут вмешался второй, имя которого так до сих пор и не узнал. Он встал со своего места, подозвал какого-то крепкого мужчину, перебросившись с ним парой фраз и принялся изображать схватку. Они ходили по кругу, дрались на импровизированном оружии, а когда один из них упал, то тот, неизвестный, победно поднял руку вверх, а стоявшие рядом зрители, пронзительно, но негромко закричали непонятные фразы.

«Из школы гладиаторов приедут? Они верят, что лучше умереть на глазах у зрителей, но из школы точно не сбежать?! Я-то думал, через неделю, ну две, освоюсь и сбегу из этой дыры, а они предлагают мне попытать своё счастье среди гладиаторов! Бред!»

– Ты понял, Павлос? – вывел из раздумья вопрос Ситорана.

– Да, понял, – ответил, чуть было не сказав, что не хочу становиться гладиатором, а планирую побег отсюда, из каменоломни.

Раздался звон, возвещающий об ужине. На этом наш разговор закончился. Мне принесли ещё мокрую, но относительно чистую одежду и сидя, медленно прихлёбывая уже надоевшую похлёбку, обдумывал сказанное Ситораной, но голова гудела, ноги подкашивались, клонило ко сну. Так что, свои думы перенёс на следующий день, день отдыха.

На следующее утро хотел поваляться подольше, но не дали. Под громкий звон меня растолкали и пришлось выходить вместе со всеми из барака. Уже подумал, что забыли о моём законном выходном, но, когда толпа повернулась для следования по рабочим местам меня окликнул старший надзиратель – Валенторис, подошёл к нему.