С мейсе Райкконен что-то не так

Глава 7

Выпоротник я купила самый раскидистый и самый злобный на вид, продавец ещё любезно перевязал его стрекала крепким жгутом.

– Поливом можно регулировать силу удара, – игриво подмигнул мне торговец. – От нежных поглаживаний до полноценной…

– Разберусь, – сквозь зубы процедила я.

Поганец обнаружился в саду и за пару часов моего отсутствия, оказалось, вымахал ещё на полголовы. Сомнений, что за каланча из него вырастет, уже не оставалось. Та самая, что своей каштановой шевелюрой горазда сшибать опасные растунции в заброшках.

– Ой, Уночка, бабочка наша трепетная! Вернулась! – обрадовался Фрэнки, почти невидимый на солнце.

Я только шикнула на дворецкого, не сводя пристального взгляда со спины подростка. А вот спина от злобного шипения очень уж знакомо подобралась, напряглась пока ещё тощая шея… Фрэнки вздрогнул и поспешил в дом. Вот и хорошо, а то сил держать в себе злость уже не было, как бы и призрак под горячую руку не попался.

– «Тётенька», значит?!.. – недобро протянула я, распуская легкомысленный бантик жгута. – «Старенькая», да?.. Ничего, Удавиха не успела, так я за нас обеих расстараюсь!

И отпустила растунцию на волю. Выпоротник взбодрился при виде растерянно замершего поганца и молниеносно выкинул стрекало.

– Детка! – заорал мгновенно всё понявший поганец и успел увернуться. – Я ведь как лучше хотел! Ну, просто узнать тебя поближе! Я тебе даже цветов купил, как обещал! Ресторан забронировал! Ну, сходим, когда ещё немного подрасту…

– Пошёл вон, ушлёпок!! – проорала я, тыча растунцией в тщедушное подростковое тело.

Реакция у поганца оказалась отменная: он изгибался змеёй, и атаки выпоротника приходились впустую.

– Уна, детка, мы ведь так сблизились! – вопил Эричек. – Ну, я про последние два дня! Хотя до этого близость вообще отпад была…

– Урр-рою!

– И меня заодно закопай, – меланхолично высунулась из задней двери Мора.

– Ты!.. Да ты хуже упыря! Те просто кровь пьют, а ты к самой душе присосался! В доверие втёрся!

Выпоротник устал стрелять побегами в слишком увёртливую жертву и переключился на неподвижное убоище, так что горшок я бросила.

– А я ведь пожалела тебя! Сиротиночку якобы! Генриетта! Пистоль мой тащи! Новые умертвия плодить буду!

– Так я сиротиночка и есть, не врал! Китти! Либби! Убивают! – завопил поганец. – Уна, детка, ну серьёзно – твой же косяк! Сама виновата!

– С чего это? – орала я, отломав попутно сухую ветку от раскидистой ольхи.

– Сама же сказала повзрослеть и про детство в заднем числе! Вот меня твоим колдунством на следующий день и накрыло, пока я под оборотным зельем был! Мне, думаешь, весело было в таком крохотном тельце застрять?!..

– Да не колдовала я! А тебе за дело досталось! Ишь, припёрся в Альмату и сразу к растунциям полез! А мне, можно подумать, было весело с тобой против воли под пассифлорой кувыркаться! Да не уворачивайся ты, всё равно врежу!

– Тебе, вообще-то, понравилось, – поиграл бровями поганец. – Я же знаю, когда по-настоящему, а когда так, невпопад стонут… И ты вчера призналась, что я тоже тебе по сердцу пришёлся… Пожалела ещё меня… А-ааа!..

– Бэ! – рявкнула я, удачно приложив его веткой. – Как пожалела, так и разжалею! Разжалую, в смысле! В лягушки! Дядьке хоть слово скажешь, что это из-за меня – охолощу!

– А, так всё-таки признаёшь, что твоё колдунство было! – обрадовался поганец. – Слушай, а как ты это делаешь? Ты же не магичка вроде… И давай поужинаем сегодня? Я рыбу в сливках так готовлю – пальцы отъешь! Или всё же в ресторан?

Эти самые пальцы и ветку в них он ловко перехватил и обездвижил меня каким-то хитрым приёмом, зайдя со спины. Я лягнулась, но поганец молниеносно увернулся. Тогда просто замерла и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. И постаралась, чтобы мои слова прозвучали доходчиво.

– Если ещё раз мне на глаза попадёшься, – ровным голосом произнесла я. – Себя не пощажу, но прокляну так, что пожалеешь, что тогда на заброшке не сдох.

– Понял, – серьёзно прошептал поганец. – Ты сегодня не в настроении, тётенька. Я тогда завтра зайду.

И убрал руки. А не успела я обернуться, как поганец уже выскользнул за калитку. Только след от мимолётного ласкового поцелуя на виске и остался.

– А любовь окрыляет, верно говорят! – прокричал поганец из-за забора. – Уна, птичка моя, ты хоть привяжись куда-нибудь! Или камней в лифчик подложи! Для увесистости! Увесисьтистости… Лишним не будет, в общем!

Эти самые камни я собиралась швырнуть на голос, но подобрать их не получилось – я действительно парила в десятке сантиметров над землёй.

– Ой, да к чёрту, – устало махнула я рукой. И взмыла вверх ещё на ладонь. И только тогда жалобно заныла. – Моо-оора-аа…

Как же меня всё это достало.

***

Этернаполис, месяцем ранее

Старуха билась в припадке и слепо шарила морщинистыми руками по пустому столу.

– Карту! – рявкнул первый советник Траурен. – Какого чёрта, здесь всегда должна лежать карта!