С ней надо что-то делать

Глава 2

Даже умные ингири иногда ведут себя, как дуры

 Инга провисела на стене минут пять. Для верности: а ну, как на включение обратного процесса нужно время? Это ж тебе не до Москвы на электричке – это межгалактический перелёт. Провисела бы и дольше, но вдруг опомнилась. Вновь обозвала себя дурищей и залезла обратно в гостиную. Приняла человеческий облик и показала ливню язык.

 А дождь-то очень кстати – пришла ей в голову первая конструктивная мысль. Значит, Босх с рыбалки не припрётся раньше времени. Потому что чешуйчатая фигня, на которую они с Грайдом отправились охотиться, лучше всего ловится в дождь.

А соблазнительные книжки в библиотеке Босха лучше всего ловятся в его отсутствие. Его прислуга с умной ингири связываться не желает – себе дороже. Обычных вспыльчивых злобных дурочек хоть обмануть можно. И спровадить. А эту импортную поумневшую на кривой козе не объедешь.

Она прошлёпала к покинутому в истерике креслу, разнося по гостиной воду, что натекла с ингири. Плюхнулась на задницу и приступила к соблазнению:

– Конта, с тех пор, как ты решила стать образованной, ты заодно стала и развязной стервой.

– С тех пор, как ты у нас появилась, я узнала, что такое развязная стерва, – не заржавело за валькирией.

Она поморщилась, явно не собираясь продолжать дискуссию. Однако чутьё подсказало подруге, что к ней цепляются не без задней мысли. Но продолжения не последовало, и Конта оторвала взгляд от книги. Вопросительно глянула на заразу в панталонах. Та приняла независимый вид, провоцируя заполнить тишину. И валькирия, как всегда, купилась на этот трюк:

– В том, что ты согласилась на эту авантюру, я лично не виновата. Хочешь за это испортить кому-то жизнь, порть её Шин-хаду. Или Босху.

Гром за окном вновь одобрительно бабахнул. Инга ласково улыбнулась и выдвинула наглое предложение:

– Если признаешь, что ты дура, а я гениальна, отнесу тебя к Босху. И дам порыться в его библиотеке.

– Я дура, а ты гениальна! – моментально приняла условия сделки Конта и захлопнула книгу: – Когда летим?

Инга замерла и приложила палец к губам. Подруга покосилась на плинтус и понимающе кивнула. И тут же кресло жалобно застонало под тяжестью ингири. Инга чуток погорячилась, обернувшись прямиком в нём. Теперь подлокотники не желали выпускать из объятий необъятную волосатую задницу. Пришлось вертаться в человеческий облик.

Это украло у неё драгоценные секунды и подарило их мелкому паразиту за плинтусом. Подскочившей к нему ингири чутьё доложило, что экрюп смылся.

– О, вы заняты! – донёсся от дверей нежный девичий голосок, преисполненный почти искреннего уважения.

В котором почти не улавливалось насмешливых ноток.

Трудно не почувствовать себя посмешищем, когда смертоносного монстра застают на карачках с откляченной задницей и задранными хвостами. В позе кошки, стерегущей у норы мышь. А ты ещё от неожиданности позволяешь себе сопеть – точь-в-точь диатезный шалопай, пойманный у вазы с запретными конфетами. И что тебе остаётся?

От фирменного рявка ингири завяли нелепые букеты на новенькой обшивке кресел. Побледнели и закатили глазки какие-то древние бабушки на портретах. Даже мебель на подогнутых ножках едва не описалась со страху. Даже застигнутая врасплох Конта подскочила и едва не сверзилась с кушетки.

Лишь на лице вежливой гостьи не отразилось ничего. На прекрасном аристократичном лице, которое Инга видела в зеркале сто раз на дню. И которое ненавидела с первой секунды его обретения.

– Ети́тта, – приветливо кивнула Конта, прежде чем запустить в распоясавшуюся обезьяну подсвечником. – Я думала, тебя уже увезли домой в Блун.

– Босх не отпустил. А отец не смеет ему противоречить, – без малейшего разочарования в голосе пояснила девушка, направляясь к креслу.

 Точней, плывя к нему этакой павой. Уселась Етитта ровно с тем же понтом – Инга машинально взяла на заметку характерную привычку своего прототипа. Надо бы потренироваться. А то плюхается на мебеля, как неандерталиха на вшивую шкуру. А ей опять принцессу изображать. Что за комиссия, создатель!

– Сделал тебя заложницей? – сочувственно уточнила Конта.

– Вовсе нет. Я буду жить у госпожи Бийры. До возвращения Инеи. Живой и здоровой. Или до начала войны, которая начнётся из-за её разбойничьих замашек, – скучным голоском прокомментировала дочь диктатора Блуна недостойное поведение дочери диктатора Шина.

Цокая каменными подошвами, Инга доковыляла до стола. Поставила на него пойманный хвостом подсвечник. Обернулась и язвительно поинтересовалась:

– Ты, кажется, и сама домой не торопишься?

– С какой стати? – снисходительно усмехнулась принцесса Ети́тта.

            Это говорящее имя – единственное, что устраивало Ингу в намечающемся спектакле. Прелестное имечко – етить твою в бога, в душу, в экзистенциализм.

– У вас гораздо интересней, – как само собой разумеющееся, признала гостья. – Жаль, что не смогу увидеть, как у вас всё пройдёт в Амаше. И лицо Амаш-хада, когда тот увидит, на ком чуть не женил сына.