С ней надо что-то делать

Глава 3

Вы кому меня решили подсунуть, комбинаторы?

Диктатор Блуна явился в Шин дней десять назад. И как-то сразу заполонил собой всё пространство, не занятое его законным хозяином. Немудрено, что эти два перца цапались всю свою жизнь: им явно тесно, когда они вместе. Хотя с тех пор, как Блун-хад заполучил для своего сынка – не семи пядей во лбу – умную жену, он подобрел к её отцу. Или оба просто устали выделываться друг перед другом: скучно, да и возраст даёт о себе знать.

– Устроили тут цирк, – не удержавшись, пробубнила под нос Инга, плюхаясь на кушетку.

Норовила прямиком на возлежавшего Босха – тот увернулся собака. И всё тем же мановением руки стряхнул бесстыдницу на пол.

– Да уж, – придирчиво оглядел её Блун-хад. – На мою девицу разве что мордахой и походит. А с такими манерами её вмиг раскусят.

– Кто в Амаше знает о манерах твоей дочери? – резонно заметил Шин-хад, явно приветствуя воспитательную акцию творца. – Главное, чтобы там, а Алетте госпожа маг-жата ненароком её не выдала. Или нарочно, – вперился он в Босха требовательным взглядом.

– Куйра поддерживает наш план, – отмахнулся тот.

– А не передумает? – напирал папа, стрельнув тревожным взглядом в рассевшуюся на полу дочь.

В запойном политике, как всегда боролись два желания: попользоваться ею и оградить от неприятностей. С отъездом сестёр Шин-хад ещё больше прикипел сердцем к дочурке-оборотню.

 Совсем ещё недавно большая семья теперь здорово поредела. Убата мужа сторонилась. Гвейты – матери Андеи – сторонился он сам. Шунана куда-то сослали от греха подальше. Лишь Мунала – мать близняшек – да Инея скрашивали одиночество вечно замороченного диктатора.

Теперь останется одна Мунала.

– Отец, я всё быстренько сделаю, и вернусь, – ощутив, как сжимается сердце, пообещала Инга.

Не хватало ещё вторично осиротеть, если папу хватит удар. Она здесь без году неделю, а уже прикипела к нему всеми своими печёнками. Шин-хад вовсе не был копией её покойного отца. Даже рядом не стоял. Во всём, кроме одного: он действительно её любил.

– Что-то мне перехотелось ввязывать тебя в это предприятие, – разоткровенничался любящий отец, устало теребя бороду.

– Я не стану настаивать, – внезапно с несвойственным ему сочувствием заверил Босх. – Не хватало, чтобы ты околел от сердечного приступа. Вар-хаду ещё рано садиться на твоё место.

– Да уж, – недовольно проскрипел Блун-хад, одарив коллегу сумрачным взглядом. – Говорил я тебе: кончай своего змеёныша Шунана. Сразу бы выбил из рук приспешников Убаты повод баловать со всякими бунтами.

– Убата не простит мне смерти сына, – глухо отозвался Шин-хад, пряча глаза.

Папа никогда не стеснялся показываться свою слабость в семейных вопросах. Мужество и героизм – искренно считал он – уместны лишь на поле брани. А слабость перед любимыми уместна и правильна.

– А Зангеон не простит тебе кровавой межусобицы! – вспылил диктатор Блуна.

Его руки упёрлись в расставленные колени и угрожающе напряглись. Словно мужик вот-вот выскочит-выпрыгнет и полетят клочки по закоулочкам.

– Не ори на моего отца! – всколыхнулось в Инге раздражение монстра.

– Цыц! – встрепенулся Шин-хад, погрозив ей кулаком. – Умордище неучтивое. Будешь тут меня ещё позорить.

– Буду, – насупилась она. – И тут, и везде.

– Только не в Амаше, – ворчливо заметил Блун-хад. – Иначе вся наша затея гроша ломанного не стоит.

– В Амаше не буду, – покладисто согласилась Инга.

Подскочила с пола и просеменила к нему той самой павой, срисованной с Етитты. Потупила огромные голубые глаза, улыбнулась кончиками пухлых розовых губёшек. И певуче изрекла:

– Отец, тебе вредно волноваться. Побереги себя, пока я не обрадую тебя своим удачным замужеством.

– А, похоже, – одобрил Блун-хад, оглядывая её, как какую-то кобылу на ярмарке. – Я бы, понятно, подмену заметил. А вот с остальными пройдёт, как по маслу. Молодец, девка! – одобрительно хлопнул он вздорного оборотня по заднице.

Ингири на теракт не отреагировала. После татушечного апгрейда с нею стало полегче справляться. Грань, за которой Инге не удавалось обуздать зверя, значительно отодвинулась. И это здорово. Беда в том, что за той гранью пружина сжималась интенсивней. И выстреливала с большей отдачей – так, что Инга после не всегда помнила, что творила.

Проверка на первых же прорвавшихся сквозь очередную каверну монстрах поразила даже Босха. Его усовершенствованное творение в одиночку раскидало стаю гигантских нелетающих птиц с клювами-гильотинами. С полсотни голов. Большинство которых раскатились по всему полю битвы, так и не успев захлопнуть свои гильотины. Ингири же всего лишь пару раз прищемили конечности. И откусили один из хвостов.

Которых, кстати говоря, так и не прибавилось. Сколько Инга не клянчила и не скандалила. Даже поддержка Грайда не возымела действия: хвостов осталось два. И никаких усовершенствований: примитивные булавы и ноль конструкторской фантазии.