С ней надо что-то делать

Глава 5

Нельзя девкам волю давать. Борзеют

Наконец, Мав-шальчику надоело выёживаться. Пегая мохнатая молния сквозанула к кровати. Мятая-перемятая простыня поползла вниз, натянутая заползающим на постель зверьком. Малыш взобрался наверх и выжидательно уставился на хозяина.

– Отвернись, бесстыдник, – проворчала Инга, машинально прикрываясь углом покрывала и на миг позабыв о мщении.

Экрюпчик презрительно фыркнул – память оскорблённой женщины мгновенно освежила её мстительные намерения. Рука сама собой зашарила в поисках подушки. Ушлый паразит благоразумно юркнул под прикрытие тела творца.

– Она выбрала тебя, – вновь хмыкнув, сообщил ему Босх радостную новость. – Что скажешь?

Рядом с ним вспухло тёмное облако, и следом нарисовался Мав-шал. Как говорится, с ногами на постель. В замызганных сапогах и штанах не первой свежести.

– Я рад, господин, – не своим солидным баском доложил парень.

– Чему, болван? – искренно удивился Босх. – У тебя в Амаше ни единого полезного знакомства. Будешь один на один с проблемами. Уверен, что справишься?

– Я очень постараюсь, – брякнул Мав-шал.

Сообразил, что именно брякнул, и нырнул под кровать.

– Я так и знала. Подслушивал, гад! – прошипела Инга, трахнув подушкой по опустевшему краю постели. – Вуайерист паршивый!

– Кто? – хором поинтересовались мужики.

– Сволочь! – не на шутку разозлилась Инга, вперив в любовника уничтожающий взгляд.

– Кто? – вежливо уточнил тот.

– Ты! – попыталась Инга заехать кулаком в наглую рожу.

Миг, и наглая рожа опять оказалась сверху. Её вдавило в перину всей неподъёмной массой биоробота.

– Он вовсе не подглядывал, – догадался Босх о смысле слова «вуайерист».

– Между нами всё кончено! – мстительно прошипела Инга, пытаясь совладать с собственным барахтающимся телом.

Тело никак не желало подчиняться приказу принять полную достоинства неподвижность. Вело себя, как истеричная дура – просто напасть какая-то.

– Я не подглядывал! – возмущённо подтвердил из-под кровати Мав-шал. – Чего я там не видел?!

– Если со мной кончено, с кем начинается? – съязвил Босх, злобно скривившись.

– С кем захочу! – выдохнула Инга.

Верней, выдохлась и перестала ерепениться. Мелочная женская обида, к счастью, не разбудила злобу ингири. Хотя внутри что-то подозрительно ворохнулось – к чему ненужный риск? Нет, мужикам ничего не грозило – даже в случае подскока злобной твари на дыбы. Тем более в присутствие творца. Просто не хотелось устраивать бардак в их уютной спальне. С недавнего времени общей – то есть Ингиной.

– Это твоё решение? – нагнетая в себе ярость, процедил Босх.

Его взгляд прямо-таки испепелял. Так мило. И лестно для любой женщины.

– Это прискорбный факт отсутствия у тебя чувства юмора, – укоризненно констатировала Инга.

– Почему? – машинально брякнул творец и опомнился: – Отвечай! Ты хочешь быть с другим?!

– Угомонись, – недовольно проворчала жертва семейного насилия из недр вспучившейся вокруг перины. – И слезь с меня, зараза! Даже моя безграничная обида успела сдохнуть, пока ты на мне скакал. А твоя глупость нескончаема.

– То есть, нет? – неподражаемо спокойно уточнил Босх.

При этом разглядывал лицо собственной любовницы с профессиональным интересом дерматолога, к которому притащили на приём чужие прыщи.

– Хватит, – с облегчением выдохнула Инга, всплыв на поверхность перины.

– То есть, нет? – поднажал голосом сползший с неё Босх.

И ведь не отвяжется паразит – удручённо подумалось Инге. Иной раз эта пятисотлетняя роботизированная мумия вела себя, как неуравновешенный подросток. И при этом вовсе не дурковала. Порой Инга начинала ощущать себя совратительницей неискушённого юнца, башка которого забита романтическими бреднями о «любви навек».

В Босхе невероятным, ненаучным образом уживались аморальная раскованность и юношеская неуверенная, боязливая, обидчивая скованность. Непереваримый компот из редиски с клубникой и клеем БФ. Бред сивой кобылы – но ведь факт налицо.

Приходилось быть мудрой, в чём Инге не привыкать. Уж кто-кто, а Олежек приучил её к этому состоянию всё понимающей дуры. Правда, с полковником сей душевный подвиг вечно напрягал. А вот с Босхом это давалось неправдоподобно легко.

Поначалу она, было, списала сей казус на своё ощущение сверхнеобходимой ему женщины. Драгоценного пупа земли, что, несомненно, лестно. Сверхнеобходимость вдохновляет женщин на кучу трудных бесполезных подвигов. Причём, исполняемых по доброй воле.

Однако сомнение не заставило себя долго ждать. Новое невнятное ощущение опровергало столь примитивное объяснение. Инга заподозрила, что каким-то необъяснимым образом прикипела к этому нелепому созданию с его вечным раздраем душевных позывов. Той настоящей привязанностью, что не нуждается в страстях и прочих эмоциональных ужимках. Которой не требуются вечные доказательства своего существования в виде пикников и совместных набегов на увеселительные заведения.