С ней надо что-то делать

Глава 6

Совсем не обязательно позорить нас по сто раз на дню

Предохранители не сгорели. Зато бешенство выжгло в рекордные сроки. Ингири плюхнулась на задницу перед самым носом мучителя. Нависла над ним и наорала на придурка родителя. После чего Инга переняла инициативу. Заставила ингири сдуться. Обернулась и попыталась расквасить любовничку нос.

Её поймали в объятья. Притиснули к груди, жарко дыша в лицо воспоминаниями о недавнем обеде с выпивкой. Наверняка с папулей разговлялся – с прочими ему пить скучно. Знойный поцелуй запечатал ей рот, но не мозги. Инга заболтала ногами, чувствуя, что её куда-то несут.

Собственно, что значит: куда-то? Именно, что туда же. И швырнули вниз безо всякого разнообразия в технике сброса живых тел.

Правый хвост зафинтилил булаву в бойницу башни. Заякорился, едва тело приняло истинный облик – нас второй раз на том же фокусе не поймать! Падение затормозило чуть раньше. Да толку-то. Если бы эта безмозглая курица ингири ещё и сообразила не нагнетать размеры. Раздулась, как дура – какой хвост выдержит подобный перегруз?

Крылья-то раскрылись – куда им деваться? Но и для самого крутого парашюта этого маловато. Ещё и тело перекосило задом кверху: на этот раз Инга приложилась о мощёный камнем двор мордой. Искры затмили к глазах дневной свет. Сломанный хвост-якорь уронил на маковку булаву – второй не догадался поймать и поддержать товарища.

Внутри что-то хрустнуло – что ж у неё фюзеляж такой хрупкий? Недоработка. Особенно в свете столь «потрясающей» весь организм любви создателя – чтоб ему пусто было!

Иступлённый рёв дежурно взбеленившейся ингири оповестил весь мир, что эксперимент продолжается: она выжила. Чего, как говорится, вам уже и не желаем.

В ослепшем от остервенения мозгу монстра сработала прежняя программа. И отправила его к начальной точке падения. Крылья с грохотом таранили и рвали воздух, набирая высоту. Тело попутно набирало массу – кое-кого жизнь абсолютно ничему не учит.

Придушенное сознание Инги легко нашло знакомую щель в сплошной мути яростного безумия. Она опять осталась на плаву. Значит, Бийра была права: нужно было доработать доступ к контролю подселённого звериного сознания. Интересно: как быстро заработает правый хвост? А то с одним, как без рук.

Обидчик всё также скучал на дозорной площадке башни. И вытирал руки о канареечную рубаху, надутую воздушным шаром. Из люка снизу выплывала ухмыляющаяся физиономия папы. В эксперимент вводили новые неизвестные переменные. В том смысле, что и от батюшки можно ожидать чего угодно.

Ингири аж поперхнулась в неистовом клёкоте протеста. Булавы грохнули по обе стороны от безмятежно направляющегося к ней горбуна. Мимо – облегчённо выдохнула Инга. И попыталась вбросить в мозг разбушевавшегося монстра дополнительный запрет калечить папулю. Булавы взметнулись, разлетелись и вновь ударили – правый хвост успел устранить поломку.

Дебилы – устало констатировала раздосадованная женщина, пялясь на довольные рожи своих мужиков. Все могучие конечности ингири принялись крушить бруствер: дружно и неистово. Не сразу, но получилось отодрать от него несколько камней. Метание их на дистанцию несколько утихомирило монстра.

Босх наблюдал за релаксом своего творения со скучающим интересом старожила-охранника супермаркета: стырит пьянчужка бутылку, или повезёт, и возиться с ним не придётся? Папа лакал прямо из горла отличное вино – судя по запаху и форме дорогой стеклянной бутыли.

Внизу на крепостном дворе никто и не думал разбегаться. Гомон толпы наоборот нарастал с каждой минутой. Всем было интересно, кто кого доконает раньше: маг обезьяну, или обезьяна башню?

– Хватит! – захватив власть над зверем и обернувшись, первым делом заорала Инга, прячась за папу. – Уже получилось!

– Вижу, – согласился Босх и зевнул: – Все твои исходные реакции увеличились ещё на пару пунктов. Маловато, конечно. Но Бийра права: дальнейшее увеличение приведёт к негативным последствиям. И ты окончательно лишишься доступа к контролю.

– Я запуталась, – невольно призналась Инга, не рискуя выползать из-за отцовского горба. – В чём Бийра права, а в чём нет?

– Ты проголодалась? – озаботился Шин-хад, передавая Босху бутыль.

– А мне? – ляпнула невоспитанная принцесса.

Под её новый очаровательный носик поднесли старый мозолистый отцовский кулак.

– И они ещё требуют манер от меня, – пробухтела она под нос, ворочая шеей и плечами.

Травмы ингири не перекочёвывают на её человеческую ипостась. Но застрявшее в башке потрясение не убедить словами. Сознание точно помнит, как изгалялись над его телом пару минут назад. А над каким именно из двух тел – ему до лампочки.

– Так что? – уточнил у творца родитель, отвесив дочурке дежурную оплеуху. – Сработало у неё, что должно было сработать?

– Сработало, – задумчиво проворчал Босх, стоя у бруствера и пялясь вниз.

– Если ищешь там мои разбрызганные мозги, то напрасно, – едко заметила жертва эксперимента. – Они всё ещё на месте.

– И где это место? – с ласковой ехидцей инквизитора осведомился Босх.

– Господин! – вынырнула из люка башка в железном шлеме.