С ней надо что-то делать

Глава 11

Пути творцов неисповедимы

– Чего встала? – раздражённо пихнул Ингу в бок материализовавшийся из воздуха Мав-шал. – Помоги ей.

– А? – повернув голову, она уставилась на него, силясь собрать мозги в кучу. – Помочь?

– Ну да! – распсиховался этот лоботряс, гневно зыркая на дебилку. – Не видишь?! У неё с адаптацией проблемы! Вот свихнётся сейчас... Я тебе вовек не прощу!

– С адаптацией проблемы? – ласково переспросила Инга, окончательно беря себя в руки.

Гадёныш, естественно, тут же почуял неладное. Истинный облик они приняли в едином порыве – две чёрные тучи буквально слились в объятьях. Однако нога и пара хвостов ингири всё же промахнулись по сдриснувшему крысюку. Инга ещё немного погонялась за изворотливым поганцем, изрядно повеселив садовников – даже неулыбчивые стражи купола остались довольны.

Наконец, последние капли нервического потрясения были выдавлены из организма физическими упражнениями. Инга плюнула в сторону кривлявшегося неподалёку неуловимого экрюпчика. Развернулась и решительно потопала к лохматой дуре, которая уже поднялась на ноги. И теперь разбиралась с руками, поочерёдно выделывая ими кренделя.

«Хвосты с земли подбери!» – мысленно скомандовал инструктор предполётной подготовки, а так же полётов и удачного приземления. – «Они уравновешивают всю остальную конструкцию»

«Что уравновешивают?» – не сразу сообразила новоявленная разумная ингири, начав шерудить хвостами.

«Твоё тело», – с трудом воздержавшись от едких комментариев, пояснила Инга.

И взялась демонстрировать разные позы, способствующие максимально комфортному существованию в звериной шкуре.

У каждого наставника есть четыре категории учеников. Первую можно смело обозвать «как об стенку горох». Вторая категория носит название «ни рыба, ни мясо». Третью в отечественных школах Инги обзывали «хорошистами».

Она и сама имела честь относиться к этой категории умников, привыкших трудиться, спустя рукава. При этом по каждому удобному случаю утешаться самосочинёнными баснями о своём запредельном потенциале. Который при необходимости они используют на всю катушку и тогда уж «всем покажут». Правда, с годами у большинства пустобрёхов нереализованный потенциал так и остаётся за скобками.

В четвёртую категорию школяров – которую спят и видят все учителя – входят трудолюбивые носители запредельного потенциала. Не ученики, а конфетка. Именно этот подарок судьбы и представляла собой Конта.

Мало, что умница, так ещё и дисциплинированная умница – не говоря об её упорстве в постижении всего нового. Так что в предельно сжатые сроки валькирия уразумела в теории главный принцип пилотирования своего «аппарата». А после отважно рванула отрабатывать практикум – у Инги от страха за истово старательную идиотку аж печёнка пожухла.

Тем не менее, результат эксперимента Бийры пока радовал. Конта стала первым аборигеном, преодолевшим барьер психической ломки. Вероятней всего девчонке промыли мозги. И она ещё до перевоплощения преодолела этот порог. Вопрос «где взяли тело взрослой ингири» Инга старалась себе не задавать. Думать о её убитой человеческой сущности не хотелось.

Тем более о своей невольной причастности к грязному преступлению. Положа руку на сердце, Инга могла признаться себе лишь в том, что рада обретению подруги «по разуму». И пускай в неё бросают камни все безгрешные душеньки – хоть по маковку закидают. Пускай вскоре сама Конта мучительно пожалеет о своей скоропалительной выходке. Сейчас Инге было просто зашибись лететь рядом с подругой, страхуя её кульбиты.

– Я довольна, – весьма лаконично оценила свои ощущения Конта, когда они вернулись на землю и приняли человеческий облик.

– Не жалеешь? – брякнула Инга, окончательно обалдев от сюрпризов.

Ибо прежний человеческий облик подруги отправился в сортир. Вслед за девственным неведением средневековой аборигенки. Прежняя скандинавка-блондинка – верней, её тело – по всей видимости, будет кремирована без надлежащих церемоний. А вместо статной голубоглазой красотки Конте всучили ЭТО.

Если уж Ингу можно было причислить к категории «не красотка, но что-то в ней есть», то новое лицо подруги вообще не поддавалось критике. С первого взгляда ЭТО напомнило Инге пресловутое татаро-монгольское иго. Круглое, как блин, и такое же характерное азиатское лицо – разве что глаза большие и ни капли не раскосые. Правда, почти слипшиеся на переносице.

Зато обалденные ресницы. Да и губы ничего. А волосы так вообще шикарные: чёрные, густые, блестящие. Брови тоже вполне себе – мозг щемяще стремился наскрести побольше достоинств фасона новой морды Конты. Чем-то же придётся утешать идиотку, когда та увидит себя в зеркале.

– Нисколько не жалею, – не заметив на лице Инги шквала эмоций, искренно удивилась новообращённая ингири. – Я же еле уговорила Бийру попробовать именно со мной. Хотя, если бы не ты, даже уговаривать бы не пришлось.

– Босх, – догадалась Инга.

– Ага. Господин боялся, что ты очень сильно огорчишься. И не захочешь больше его видеть.

– Инга, а ты бы действительно сильно огорчилась? – подкрался к ним Мав-шал.