С ней надо что-то делать

Глава 16

Какая блистательная публика – шок и трепет

– Мой старший сын Ашван. По прозвищу Темнила, – прогудел диктатор на одной ноте, ничем не выдав отношения к указанному отпрыску.

Хотя старшенький был его максимально точной копией. Во всём, кроме выражения каких-то равнодушно сонных глаз. К нему потенциальная супруга приехала, а женишку хоть бы хны. Или он пребывает в железобетонной уверенности, что Етитта уже у него в кармане? То есть в постели. Батюшка всё-таки определился с наследником?

Инга вежливо склонила голову, одарив принца Ашвана адекватно равнодушным взглядом. Тот внезапно взбодрился и сконцентрировался на гостье. Ей показалось, или он капризно надулся? С такой выпуклой бугристой рожей ни черта не разобрать. Интересно: прозвище Темнила оттого, что он чрезмерно осторожен? Или-таки закоренелый лжец?

– Мой второй сын Ураш. По прозвищу Белый бык, – презентовал Амаш-хад следующего отпрыска.

Башка местного владыки напоминала стог перепрелого сена, пережившего зиму. А следом и дождливую слякотную затяжную весну. Стог на голове Ашвана был чуть поменьше – видать отпрыск соблюдал субординацию. Ураш не пошёл по пути семейных традиций: выскреб череп под ноль. Алты-мужчины – как можно судить по членам экспедиции в Блун – поголовно длинноволосы. И явно фанатеют по созданию максимально сальных косматых укладок. А этот сам себе голова – не иначе.

У старинушки три сына – всё крутилось  в голове Инги заевшей пластинкой – старший умный был детина. Хотя, судя по острому жгучему взгляду лысого, в этом семействе умным был как-раз средненький Ураш. На фоне старшенького, что по первому впечатлению «ни так, ни сяк».

Кроме того в Ураше без подсказок угадывался воин. До мозга, так сказать, костей. Поджарый, настороженный, будто ему не девицу привезли, а свежепойманного тигра без поводка. Судя по прозвищу, товарищ Белый бык отличается несдержанностью, легко переходящей в ярость. Если только в бою, то Бог ему в помощь. Если и во всём остальном, то Бог в помощь ей.

Мирно дремлющая ингири мигом встрепенулась и занервничала. Инга её приласкала, а воинственному средненькому кокетливо улыбнулась. На всякий случай. Да и в разрезе теста на вшивость. В ответ Белый бык растянул губы в хмурой резиновой гримасе. Глаза сощурил, словно прицеливался.

Инга почувствовала спортивный азарт. Шагнула к нему и тихохонько промурлыкала:

– Такой великий воин боится слабой девушки?

– Нет, – хрипло каркнул Ураш. – Хотя говорят, что ты очень умна. А умные женщины опасны.

– Чужие женщины да, – согласилась Инга, скромненько потупив глазки. – А вот своя умная женщина большое подспорье. Особенно для диктатора.

– Точно, – усмехнувшись, одобрил Амаш-хад. – Хотя и хлопот такая умница доставляет немало.

– Точно, – покладисто поддакнула Инга.

И сделала вид, будто Ураша здесь нет, и никогда не было.

Развернулась к третьему сыну, который по всем сказочным канонам дурак, но редкостный счастливчик.

– Рамеш, – представил его отец. – По прозвищу Златоуст. Будь с ним осторожна, – вновь склонился он к будущей невестке, не потрудившись придержать свои патлы, упавшие на её плечо. – А то заболтает, опутает. Сама не заметишь, как попадёшься в его сети.

– И много дочерей диктаторов он уже опутал? – вежливо осведомилась Инга.

Амаш-хад гулко заржал. А Златоуст одарил батюшку возмущённым взглядом.

Среди алтов наверняка считается писаным красавцем – оценила Инга почти человеческое лицо третьего братца. Да и многим её землячкам пришёлся бы по вкусу. В отличие от прочих мужчин семьи его космы выглядели более-менее чистыми. И были окрашены в рыже-золотистый цвет.

Насколько её просветила Етитта, распущенные волосы у алтов носят лишь те мужчины, что стали полноправными воинами. Те, кто ими никогда не станут, стригли патлы. Или плели косы, сворачивая их в бублики. Красить же волосы у них вроде вообще не принято. Во всяком случае, так ей объясняли на Етиткиной лекции.

И что сия боевая окраска означает? Какие-то особые привилегии? Или наоборот, так метят диссидентов? Не хватало ещё вляпаться в историю из-за парикмахерских затей аборигенов. Если она этому принцу недодаст или передаст внимания.

Инга преувеличенно внимательно посмотрела в глаза этого неформала – Рамеш Златоуст насупился. Желая раздразнить младшенького ещё больше, она в деланной задумчивости еле заметно покивала. Вроде, как своим непростым мыслям на его счёт. Рамеш зыркнул на отца и вовсе уж зло. Тот проигнорировал его неудовольствие.

Инга вновь вложила руку в услужливо подсунутую лопату диктатора. И проследовала с ним до лестницы крыльца. В затылок ей дышали оба телохранителя, за которыми семенила Отти. Прынцы и не думали сопровождать гостью: то ли обиделись, то ли традиции не велят.

Принцесса Блуна – нежный бутон на тонких ножках – остановилась в нерешительности перед гротескным препятствием. Задрала голову и без обиняков заявила:

– Высокочтимый Амаш-хаш. Если я вздумаю карабкаться наверх самостоятельно, сломаю ноги. У вас нет традиции вносить ваших женщин в дом на руках?