С ней надо что-то делать

Глава 17

Сдохни, но не смей наносить оскорбление алтам

– Кстати, – вспомнила Инга промелькнувшую ещё во дворе крепости мысль. – А почему нам не представили четвёртого сына? Его что, там, внизу не было?

– Был! – прилетел гулкий вой от стола, где Мав-шальчик засунул башку в огромный круглый вазон.

– Меньшой сын Амаш-хада Нанташ ещё не прошёл инициацию, – поморщившись, пояснила Конта и бросила на баловника недовольный взгляд: – Парень не опоясан мечом.

– Ты слишком высокая гостья, чтобы подсовывать тебе всякую мелкую рыбёшку, – вытащив голову из вазона, съязвил оборотень. – Мальчишка выпячивал перед тобой свою бесстрастность. Но обиделся здорово. Ты ж его не заметила.

– Это хорошо, – пробормотала Инга, опуская ноги.

– Хочешь его приблизить? – мгновенно сообразила Конта. – Думаешь, у пацана проще что-то выпытать?

– Не всегда. Но попытка не пытка.

– Мысль дельная, – похвалил её Мав-шал, с разбега запрыгнув на кушетку. – Но придётся поторопиться. Когда приедет Харушад, скорей всего сообразит спрятать от тебя Нанташа.

– Опасно его приваживать слишком уж нахраписто, – засомневалась Конта.

– Не волнуйся, – улыбнулась ей прекрасная принцесса Етитта. – У меня есть неубиваемый повод проводить с ним больше времени, чем с остальными братьями.

– Он им не соперник, – подхватил оборотень.

И самым нахальным образом попытался примоститься полежать рядом с высокородной девственницей. Инга спихнула наглеца на пол. Однако и сама нехотя поднялась: ей нестерпимо хотелось принять ванну.

Которая в её покоях, как ни странно, имелась. Даже трубы, по которым наверх подавали воду. Всё, как в цивилизованных домах Зангеона.

– Только что смастерили, – оценил Мав-шал, оглядев огромную дощатую бадью и неаккуратно пробитый под трубы пол. – Нарочно для тебя.

Это факт. Алты не любят мыться – им такая роскошь, как ванна, без надобности.

– Брысь отсюда! – шикнула на оборотня Инга.

Вытолкала его из клетушки с бадьёй и пустила воду. Та выплёскивалась из труб рывками – нужно с ними поосторожней. Если ингири ошпарить, она бог весть, что может натворить.

Инга долго добивалась комфортной температуры в бадье. Потом залезла в неё и, наконец-то, расслабилась. Верней, попыталась. Сидеть в этой лоханке было жутко неудобно: релакс накрылся медным тазом. Пришлось наскоро помыться и вылезать.

К тому времени снизу в покои гостьи подняли сундуки. Отти уже успела очистить стол от выставки горшков. И виртуозно припахала оборотней к переноске выставочного хлама в дальний угол гостиной. Теперь деятельная горничная распахнула крышку одного из сундуков. И залезла внутрь, выуживая чистое бельё госпожи.

– Скоро торжественный обед в твою честь, – напомнила она.

И это факт: пир неизбежен. Причём, пока не явится принцесса, они там без неё не начнут. Амаш-хад очень просил не томить его гостей. А на попытку Инги увильнуть от высокой чести холодно прочёл краткую лекцию о незыблемости традиций, сочинённых предками алтов. Причём не местных, а тех, что жили некогда на их родной планете. Прекрасной и недостижимой, что повышает ценность означенных традиций.

– Собачья жизнь, – посетовала Инга, ища сочувствия у однополчан.

– Потерпишь, – безапелляционно заявила Конта, направившись в помывочную. – Есть повод поторопиться с нашим делом.

– Выдра, – буркнула Инга в сторону хлопнувшей за ней двери.

– Восторг, а не женщина, – мечтательно прогундел Мав-шал.

Отти взяла принцессу в оборот. Усадила за стол, воздвигла напротив зеркало и занялась укладкой ещё влажных волос. Беспощадно и педантично. Ужасными местными парикмахерскими инструментами.

Инга терпела и вспоминала, как в прошлой жизни терпеть не могла шумные «заседания» с застольями. Что посиделки на кухне в дезабилье, что банкеты на публике. Особенно второе: шумно, светомузычно и ноги в парадных туфлях вечно ноют да отекают. Главное, её вымораживал тупой застольный трёп подвыпивших собанкетчиков. Есть у русских такой дефект: в будни люди, как люди, а на банкетах поголовно дуреют.

В новой жизни Инга-Инея всеми силами старалась избегать  разгульных беспощадных пирушек аборигенов. Впрочем – спасибо папе – никто её туда силком не тянул.

Банкет по случаю её приезда в Амаш проигнорировать не вышло. Да и вообще не получилось бы – даже вздумай она повеситься. Сдохни, но не смей наносить оскорбление алтам – сказал бы ей папа, будь он здесь. Алты ж больные на всю голову с их дебильной кровной местью.

Так что Инга безропотно обрядилась в скромное белое платье девы на выданье. И потелепалась в тутошний банкетный зал. Прилагая нечеловеческие усилия, дабы преодолеть несколько пролётов нечеловеческой лестницы. А на финише чувствуя себя собакой, в одиночку таскающей нарты с хозяином, горой его барахла и всеми остальными собаками упряжки.

Банкетный зал диктатора Амаша представлял собой отдельное помпезное каменное строение. Одноэтажное и длинное – натуральная конюшня. Инга долго и уныло разглядывала её с высоты крыльца. И отгоняла подленькие мыслишки, подталкивающие улететь домой прямо сейчас. Прямо с этой взлётной площадки. И гори оно всё синим пламенем!