С ней надо что-то делать

Глава 19

Кокетство будто бы с ней на свет и народилось

– Тебе не холодно? – вспомнил принц Амаша о манерах.

Инга похвалила себя за удачную позу: обнимая плечи, она создала видимость нормального функционирования человеческого организма. Такой умник, как Ашван, непременно заметит её странную морозоустойчивость. А кому нужно наводить его на ненужные мысли, когда тебе это вовсе не нужно?

– Озябла, а возвращаться не хочется, – досадливо пожаловалась хрупкая девушка, потирая плечи. – Полагаю, твой отец не обрадуется, если я сбегу к себе?

– Не обрадуется. И не обрадует нас обоих, – поморщился Темнила, который пока не оправдывал перед ней своё прозвище.

Что-то мужик не слишком осторожен с незнакомой девицей. Зато слишком откровенен для завзятого лжеца. Весьма грамотно наводит мосты с умной амбициозной девицей королевских кровей. Уважительную доверительность подобная высокородная умница с развитым самомнением схавает за милую душу. Ей всю жизнь скармливали скользкую лесть да ускользающую полуправду.

Ашван не учитывал – и не мог учесть – закравшейся в его расчёты принципиальной ошибки: перед ним была не подлинная Етитта. Подделка родилась и выросла в плебейской семье, где раскормить самомнение удаётся лишь дураку. А ещё Инга вовсе не собиралась крестить с ним детей. На кой хрен ей наведённые кем-то мосты? Нам бы день простоять да ночь продержаться.

– Это может повлиять на решение сделать наследником тебя? – сухо и деловито уточнила она.

И устремила на собеседника прямой бесхитростный взгляд, что следовало расценивать, как особое одолжение. Это ей всегда удавалось – не то, что соблазнительные взоры.

– Непременно повлияет, – вернулся Ашван к непробиваемой маске пофигиста.

Хорошая защита от возможного союзника, который вовсе не обязан становиться таковым.

– Ты прав: нам пора возвращаться, – бесстрастно завершила Инга многообещающую беседу.

И развернулась к сотрясаемому праздником караван-сараю. Конта чуть вздёрнула брови в немом вопросе. Инга успокаивающе ей подмигнула, дескать, неплохо поболтали. С пользой для дела. Клиент явно подвис на крючке: странновато оборванном разговоре на самом интересном месте. Поди знай, что для ушлой прынцесски предпочтительней: избавиться от умного соискателя  её руки, или предпочесть его?

И то, и другое отчасти в её воле. Амаш-хад будет считаться с желанием высокопоставленной пигалицы. Загвоздка в том, кого та пожелает приобрести: дурака, которым можно вертеть, или надёжного союзника?

Пока помучайся – мысленно съязвила Инга, улыбнувшись Темниле, распахнувшему перед ней дверь. И подумай, чем надёжней расположить к себе невесту: честным партнёрством или интригами? Принцесса же Етитта пока прощупает остальных братцев.

Кто-то же из троицы должен хоть что-то знать о таинственном ключе, спрятанном в их крепости. Босх уверял, что какой-то встроенный в Ингу датчик сумеет его почуять. Но, к сожалению, лишь с расстояния не более трёх шагов. Не может же она, в самом деле, излазить всю эту громадную крепость.

Чистопородная принцесса не настолько любопытна, чтобы отираться по пыльным углам. Просто наказание, а не шпионская легенда. Лучше бы её внедрили в качестве поломойки. Та со своей тряпкой не пропустила бы ни единого закутка. И ведь не придерёшься: работа у неё такая.

Блунскую принцессу явно ожидали. Ибо приготовили ей сюрприз. Поганенький такой – на вкус Инги. Но, к счастью, не ведущий к провалу слабо подготовленной разведчицы. Ибо необходимым её наградила природа: мозгами и выдержкой. А остальное доделают остальные.

К примеру, Мав-шал, зоркий взгляд которого с порога зацепил руки слуги, стоящего за креслом диктатора. Провокатор держал музыкальный инструмент, похожий на мандолину. Инга сроду не интересовалась изысканной стариной. И звуки земной мандолины никогда не слышала. Но игрой и пением Етитты как-то успела перемучиться. С пол часика.

– Петь заставят, – проходя мимо остолбеневшей принцессы, процедил Мав-шал.

Это вывело её из ступора. Как ни странно, музыкальный слух непостижимым образом затесался в скудный ряд талантов покойной Инеи. Не сказать, будто абсолютный. Однако что-то сбацать под музыку и не сфальшивить у неё получалось. Предусмотрительная Мунала нарочно проверяла – Босху даже в голову не пришло.

Что ж касается аккомпанемента, то Мав-шал умел пиликать на этой самой мандолине. Ещё и хвастал бесёнок, что слезливые романсы почти безотказно помогают клеить девок. По дороге в Амаш он подкинул Инге пару таких убожеств. И одну просто клёвую балладу какого-то знаменитого трубадура.

Ожидаемых уговоров спеть не последовало – повыламываться бедной девушке не дали. Амаш-хад просто кивнул ей на мандолину. Рыгнул, откинувшись на спинку кресла, и проворчал:

– Спой-ка нам. Бухат-буш заявил, будто в Блуне тебя считают отменной певуньей. Врёт поди. Сам-то он твоего пения так и не услыхал.

– Врёт, – не моргнув глазом, честно подтвердила Инга, садясь на своё место.

– А ты спой, – прицепился подвыпивший диктатор. – Проверим.

– Клянусь: не умею, – упёрлась она.